Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Крещатик 2018, 2(80)

Мойщица посуды

Перевод с белорус. Кирилла Новикова

Тимур ХОМИЧ

ПЕРЕВОДЫ

Выпуск 80


 

Тимур ХОМИЧ

/ Минск /

 

Т. Хомич родился в 1985 году в г. Солегорске. Студент заочного отделения Литературного института им. М. Горького (семинар прозы П. Басинского) и Белорусского коллегиума (философия/ литература). Начинал писать на русском языке, но позднее перешел на белорусский язык. Один из финалистов конкурса молодых литераторов имени Л. Гениюш, который проводился Белорусским ПЕН-центром в 2010 году (по итогам издан сборник «Genius loci», 2012). Участник фестиваля искусств ДАХ IX (Минск, 2009), 18 Форума издателей (Львов, 2011), музыкально-литературного фестиваля «Пикник» (хутор Шабли, 2012), Первого Купаловского и Первого Островецкого слэмов. Публиковался в журналах «Дзеяслоў», «Паміж» и в чешском журнале «RozRazil».

 

МОЙЩИЦА ПОСУДЫ

пожилая, болезненная, собирает объедки
в целлофановый пакет, добродушно
улыбается, просит меня,
чтобы я отдавал ей остатки пищи. для поросят? –
спрашиваю я. да, для поросят, говорит она и снова улыбается

однажды в свободное время я застал её в гардеробе
за чтением нового завета, она
посмотрела на меня и сказала,
что за каждым из нас
наблюдают ангелы, они смотрят на нас
через незримые оптические приспособления, отслеживают
наши действия и наши поступки

когда я нёс ей пакет с испорченным рисом, старший повар
остановил меня
и пояснил, что так делать не стоит,
если заметят, будут проблемы,
я не понял его: этот рис
никуда не годится,
в любом случае
я выброшу его
на помойку

короче, как знаешь,
но
лучше выбрось

я так и сделал –
в ресторане
ведётся
видеонаблюдение


МАША

её звали, может быть, маша; у меня
куча знакомых маш,
поэтому я даже не помню точно,
правда ли её звали машей

в общежитии литинститута
на подоконнике
я говорил ей шёпотом, что я
отличный любовник,
а она говорила, что от меня
неприятно пахнет водкой

(в тот день действительно
меня угостила дешёвой
российской водкой
поэтесса из новосибирска)

через четыре дня
я купил билет на поезд и
уехал
в минск

сидя в плацкартном вагоне,
я вспоминал, как эта самая маша
плакала
и жаловалась на то,
что, имея актёрское образование,
она вынуждена работать
за пятьсот рублей в массовке,
что не имеет жилья,
что никакой она не литератор,
а поступает в литинститут
ради общежития,
неужто в этой жизни,
говорила она сквозь слёзы,
человек не может даже трахнуться,
как человек,
а должен вот тут,
в уборной,
на унитазе,
как собака

мне хотелось убить её,
ибо я не знал,
как её утешить,
ибо получалось,
что солгал ей
и любовник я никакой


СТИХ НАПИСАННЫЙ ЗА ПОЛЧАСА ДО ТОГО
КАК НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ


вы знаете? нет? а я знаю
точнее я догадываюсь об этом
я догадываюсь что скоро произойдет нечто
но пока что не
знаю что
я лежу на кровати небритый в одежде
я страшно устал от всего этого
я думаю что всё ещё может пойти
по-другому
при одном условии
надо научиться не быть
мудаком
нормальный человек
вот вершина к которой нужно стремиться
приложив все силы
волю и ловкость
о как бы мне хотелось научиться быть им
нормальным человеком
не бояться толп стадионов ночных клубов
очередей в гипермаркете
полюбить автомобили и восхищаться
отличными литыми дисками
и отличной подвеской
перебороть отвращение
к голливудскому кино чтобы
иметь возможность поболтать
о новом фильме в компании
научиться в конце концов
зарабатывать деньги блядские деньги грёбаные бумажки
они любят этаких
пронырливых малых
с развитой хищной челюстью
и огромными
как вёсла
кистями рук
вы наверное
встречали этих парней
они как правило
совершенно необразованы
не знают кто такой
аристотель или коперник
ничего не слышали о
феноменологии и синергетике
не отличат эксгибиционистов от
экспрессионистов
но
они точно скажут
сколько стоит ваш мобильный
раз на него глянув
они знают по именам
почти всех таксистов в городе
все что вы покупаете они купят
в три раза дешевле
работая помощником администратора ресторана
или к примеру продавцом-консультантом в магазине
модной одежды
такой паренёк
умудряется зарабатывать до ста долларов в день
левой прибыли
неизвестно каким образом
попробуйте обвести его вокруг пальца
вы поймёте что кружите
вокруг его руки
такой паук
годам к сорока имеет собственную
фирму или магазин
или ещё что-нибудь
но обязательно что-то имеет
а я не такой
потому
лежу на кровати
как последний лодырь
как последнее говно
и думаю
или произойдет наконец
что-нибудь
или я скоро сдурею от всего этого


ОБНЯВШИСЬ,
МЫ МОГЛИ ЛЕЖАТЬ ТАК ДО УТРА…


обнявшись, мы могли лежать так до утра…
долгое время мы даже не занимались сексом
однажды я процитировал ей
одного писателя: раньше мужчина
разговаривал с женщиной
хоть ему и хотелось оказаться
у неё под юбкой
теперь же
мужчина считает себя обязанным
лезть под юбку
хоть и хочется
поговорить

ты понимаешь
что я хочу сказать, сказал я

с тобой так легко, так просто, сказала она

в первый день откуда-то появился пёс
лохматый, похожий на сенбернара
он сопровождал нас до моей квартиры
я не шучу: он поднялся
на пятый этаж (я тогда жил на пятом)
и убежал только когда я
открыл входную дверь

на следующий день мы снова возвращались с прогулки
в половине третьего ночи
мы очень удивились
представьте себе, как мы удивились
когда нас снова
догнал пёс
и сопроводил до дома
он тихо, словно привидение, шёл рядом
мы прочитывали в этом тайные знаки
мы ощущали присутствие Бога
и чего-то ещё
поскольку в это
сложно поверить:
это был другой пёс

такое удивительное удивительное начало
такой удивительный удивительный
мог бы быть
стих

но закончилось
всё банально
как всегда
закончилось
банально


КОГДА Я САЖУСЬ ПИСАТЬ СТИХ…

когда я сажусь писать стих,
я начинаю думать о смерти.
о болезнях.
об одиночестве.
о сумасшедших.

мне иногда говорят:
– ты ж молодой ещё;
а уже такой утомлённый,
такой безразличный, такой аппатичный.

мне тяжело объяснить этим людям,
что меня мало что интересует
в этом мире
по-настоящему.

я обижу их, я вызову
к себе отвращение, когда скажу,
что их заботы и их радости
мне до одного места,
что плевать я хотел
на их радости и их заботы.

почему ты так относишься к жизни? –
спрашивают они, – мир
разноцветный.
да идите вы на хуй, придурки.
идите вы в жопу,
я был прекрасным мальчишкой,
я любил вас, я был полон
нежности и сочуствия,
но вы не цените
ничего, вы превратили
жизнь в какое-то позорище,
в хит-парад победителей
в борьбе за выживание,
вы заселили планету чучелами,
вы уничтожили
всё, что казалось мне
привлекательным,
потому, усевшись за
рабочий стол, я думаю
о смерти и о
болезнях,
и об одиночестве.
я ни о чём другом
не могу
думать.

а вы
позаботьтесь о себе,
потому что недолго вам
осталось потешаться.
рейтинги
ваши
падают.


СИДЯ В ЭЛЕКТРИЧКЕ

«осиповичиминск»
и сочиняя этот верлибр
я отчётливо осознал
что не умею
писать о том
о чём не имею
хоть какого-нибудь
представления
о том
чего не видел
в чём не принимал участия
а могу написать
лишь о том
как стоял
с холодным лезвием у шеи
возле стены
панельного дома в бобруйске
как пьяный и обобранный
давал показания ментам в копыле
как напивался в борисове с борисовскими евреями
как напивался в витебске на фестивале пурим
на фестивале арт-сессия
как встречал друга
после его отсидки в жодино
как курил траву с российскими
актёрами в бресте
как снимал проститутку за сорок
у.е. в смоленске
как влюбился в минске
как учился в минске
как работал в минске
как резал запястье
в минске
в доме барачного типа
по улице нововиленской
где не было ни горячей воды
ни ванны
ни унитаза
ни будущего
как сходил с ума от одиночества на проспекте газеты правда
как у дворца железнодорожников получил кулаком по роже
как читал верлибры в москве
как читал верлибры во львове
как верлибры пишутся
когда ты едешь
в минск
из городского посёлка мачулищи
в электричке
«осиповичиминск»
и чуть не плачешь
еле сдерживаешь себя
чтоб не завыть
не закричать
под эти щемящие звуки
под эти тоскливые песни
под этот невыносимый вой аккордеона
«нужно с этим что-то делать
так нельзя больше
сирые мои
сонные мои
разочарованные мои
помятые мои
соотечественники»


КОГДА-ТО Я СНИМАЛ…

когда-то я снимал
на двоих с приятелем
однокомнатную квартиру
по улице Кузьмы Чорного.
в квартире были
грязные жёлтые занавески.
я просыпался на рассвете
лежал в своей кровати
в тесной неуютной комнате
и смотрел на стену
облепленную этими старыми обоями
с мерзкими розовыми цветами
весьма отвратительными цветами.

я видел как из окна
на эти цветы
опускаются скромные
лучики света
на цветах начинала
блестеть роса
и я понимал: это слёзы
старого еврея
который когда-то жил
в этой квартире.

однажды
он вышел
на свидание
со смертью
держа в руке
эти мерзкие
отвратительные
розовые
цветы.

Перевод с белорусского Кирилла Новикова

 


 

Версия для печати