Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Крещатик 2017, 3

Выбор

Павел ГУДАНЕЦ (АСТРОВ)

ПОЭЗИЯ

Выпуск 77


 

 

ВЫБОР

О
днажды в зеркале ответит мне старик.
Он улыбнётся грустно и лукаво
и облик мой – каким лекалом
измерит, словно черновик?

Я – глина в жарких пальцах времени. Сейчас
итог всей выплавки и не представлю –
какой из миллионов Павлов
к нему придёт? Какой из нас?


* * *

Смычком, смычком! – из оркестровой ямы
в запале радостно хлестнуть.
Перелистнуть по праву Вальсингама
заученное наизусть.

Ты, деликатный, это чувство знаешь:
тьму отражающий рояль
и совершенство белоснежных клавиш
отмолотить ничуть не жаль.

Да будет лязг! Он высвободит ноты,
в колоннах нагнетая хруст,
и впустит в храм, торжественно дремотный,
шкодливого щенка искусств.

Скрипичный ключ зажечь как факел ночью,
в канун кромешной глухоты.
А ты молчишь и крикнуть что-то хочешь.
И звук извлечь не можешь ты.


МНОГОТОЧЬЕ

свобода человека –
лишь проявленье фатума.
на языке молекул
мы говорим об атомах.
а пустота бормочет,
полна подсказок,
и ставит многоточье
оживших масок.


* * *

Где радуги сплетаются, как змеи,
Изнемогая и хмелея
О
т яда солнечных оков,

Душистый мрак шьет паутину
Волшебных мировых основ,

Найдешь меня, найдешь меня ты там.

Где горькая пыльца молитв – пылает,
Тропинки рая устилая
Многоголосой пеленой,

Блуждают люди – полульдины,
Мечтая обрести покой,

Найдешь меня, найдешь меня ты там.

Где фениксы прекрасны и безумны,
Целуют стынущий Везувий,
Огнем навек опьянены,

Надежды, сочные маслины,
Врастают косточками в сны,

Найдешь меня, найдешь меня ты там.

Где небо обретают водопады
И
миг становится громадным,
Законы обращая вспять,

Все женщины и все мужчины
Родились, чтобы танцевать,

Найдешь меня, найдешь меня ты там.


САД

Т
о ли взят в перекрестие, то ли распят,
и в прицеле мелькают багровые сны.
Все дороги ведут в нерасстрелянный сад,
где могилы не вырыты, но учтены.

Там калитка – ровесница казней и смут,
а за ней, на развалинах света,
утро песен заветных
                     и новый приют.
И вокруг невесомые груши цветут
на прогнувшихся ветках.


ТЬМАЯКИ

Океан глухонемой
сам не знает, что глубок.
Тьму невидимой рукой
перемешивает бог.

Опрокинув облака
в тонущую белизну,
светлая тень маяка
брюхом ползает по дну.

Океанский монолит
наблюдая на просвет,
ночь нелепицу плодит –
то, чего в помине нет.

Тьма возводит маяки.
Воды памяти горят.
То, что зрело – вопреки,
расцветёт – благодаря.

И вокруг – ни нас, ни зги,
но всё шире и ясней
по воде идут круги
от невидимых ступней.


ДЕТСТВО

Янтарный, чистый, сладкий свет.
Вокруг, искрясь, танцует утро, –
Незабываемый момент! –
Сплетаясь в утренние фрукты,

В обилие пузатых ваз,
Салатниц, соусниц, салфеток, –
Воистину здесь всё для нас! –
Здесь размножаются конфеты,

Всё ходят по столу, творя.
Идут направо – песнь заводят,
Налево – сказку говорят...
Их ем я, и во всей природе,

Во всей отчаянной судьбе
У
ж торжествует сладость детства!
Живой травою колыбель –
Цветёт, густеет и смеётся.


* * *

                     «Спасаясь сигаретами от грусти...»
                                                             Елена Асенчик


Орех он пережевывает грецкий
и наливает клюквенный компот.
Его таращит, плющит не по-детски...
А он спиртное, как назло, не пьёт.

Не пристрастился даже к никотину.
Когда близка последняя черта,
пирожные флотилией картинно
плывут в распахнутую гавань рта.

Ах, если бы дымил он паровозом!
Ах, если бы в три горла наливал!
То спился бы до самого цирроза,
скурился бы, конечно, наповал.

Спасаясь чем попало от печали,
он смотрит через форточку во двор.
Тоску заест харчами-куличами,
чтоб не заела первая его.

 

/ Рига /

 

Версия для печати