Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Крещатик 2014, 4(66)

Неспящий

Михаил ДЫНКИН

 

 



Второй международный поэтический конкурс «45-й калибр», проведённый интернет-альманахом «45-я параллель» //www.45parallel.net, собрал 124-х участников из России, Украины, Беларуси, Молдовы, Казахстана, Германии, США, Израиля, Швеции и, к примеру, из… Австралии, Арабских Эмиратов, что, согласитесь, трудно спрогнозировать.

В турнире сезона 2013/2014 победил Михаил Дынкин (Москва). Королём поэтов – по версии альманаха-45 – он стал, набрав сумму баллов, недосягаемую для других.

Среди призов, заявленных организаторами конкурса, был и приз главного редактора «Крещатика» – публикация подборок ряда лауреатов.

В этом номере – их стихи как участвовавшие в конкурсе, так и новые…

 

 

 

 

 

* * *

Агамемнон вернулся домой, уничтожив сто тысяч галлов.
Зовёт к себе Пенелопу, являются женихи,
читают ему стихи о демонах и валгаллах,
о том, как сияют скалы, о тех, кого душат мхи.

Агамемнон сидит, скучает, подбородок подпёр ладонью.
Вспоминает иное время, переход через Альпы, свет
над полями, заросшими белладонной

З
ря обвитый аспидами аскет,
сменив женихов, левитирует в тронном зале – 
Агамемнон спит и видит во сне свиней:
это его гвардейцы пьют самогон в казарме,
цвет регулярной армии, самые звери в ней.

Алый шар, озарив дворец, катится над палестрой.
Ещё один сон – и хорош, пожалуй.
Приближается Пенелопа (а кажется – Клитемнестра),
ударяет спящего в грудь кинжалом.


* * *

1

размыкаются кольца странствий
озаряясь родным огнём
– это будет такой катарсис
что невольно утонешь в нём –
прячась в тень, напевает некто
у вольера, где спит герой
а в невидимой части спектра
наблюдающий за игрой
гуманоидных сложных кукол
в мифотворчество зритель впал
ходят сны по цветочным клумбам
пропитавшись пыльцой, и Пан
наконец-то настроил флейту
выпив с Вакхом на брудершафт
дождь берёт голубую лейку
поливает сухой ландшафт

2

размыкаются кольца странствий 
гипнотический Лаокоон
помнишь, как ты ревел от страсти
с лёта врезавшись в легион
неприятельский, этой жажды
не унять, но приходит час –
в ту же реку заброшен дважды
в те же двери начнёшь стучать
узурпатор окажет милость
мертвечины швырнёт кусок
ничего здесь не изменилось:
нижний уровень, третий сорт
бочки киников пахнут потом
всё-то стоикам трын-трава...
обступили вольер илоты –
поглазеть на больного льва


Лица

слетелись лица выклевать глаза
но ты эвакуировался за
холсты тумана, выпуская корни
и щупальца, меняя цвет и форму
дрожащим самкам подавая знак
не двигаться... и первое лицо
пробив туман, вошло заподлицо
в голодный грунт, не рассчитавши угол
падения, и по незримым дугам
спикировала, взяв тебя в кольцо
клокочущая ярость остальных 
и над буграми мышц твоих спинных
защёлкали изогнутые клювы
и дождь через плечо три раза сплюнул
на остовы сараев дровяных
там копошились тени доходяг
и кровью на крошащихся гвоздях
расписывались вставшие из торфа
фантомы чёрных братьев Метаморфа
вплетённые в змеиный Зодиак – 
твои солдаты и твои рабы...
тогда из покосившейся избы
и вышла Смерть с разинутою пастью
и ты увидел, как с Её запястий
снимались лица в родинках судьбы
всё новые и новые... туман
рассеялся, в узорах рваных ран
задравши морду в небо ледяное
ты оградился снежною стеною
но не сдержал клекочущий таран...

всё стихло, ты очнулся на столе
в реанимационном отделе-
нии сырой приземистой больницы
открыл глаза, и... полетели лица
 

* * *

1

закатывалось бледное, когда
из морозильной камеры могилы
звероподобный выбрался наружу – 
никто не видел... только местный грач
качнувши стариковской головою
слетел с кривой берёзы от греха 
да волк завыл, а может, это ветер
запутался в дрожащих и сырых

звероподобный двигался вдоль склона
поросшего колючими холма
кружились в небе белые, слепили
а в деревянных жёлтые зажглись
там вкусные раскуривали трубки
смеялись, пели, нянчили своих
детёнышей... 
тогда-то он и вспомнил
костры в тумане, острый запах пота
животный страх, переходящий в смерть

и лёг на белый, и пополз на жёлтый

2

высокий вкусный вышел из ворот
поёжился, затем перекрестился
стал красным вкусным, быстро перестал
сопротивляться... выбегали злые
испуганные, кислые на цвет
с приплюснутыми мыслями на запах
в руках железки, из железок – дым...

3

– никто и шелохнуться не успел
как будто он из будущего прыгнул

– ну да, сидели, выпивали за...
да мало ли за что мы выпивали!

– что значит признавайся? это шутка?

– сидели, выпивали, говорю
травили анекдоты... за окном
всё падал белый – тут-то я и вспомнил
костры в тумане, вкусных на конях
края могилы, нестерпимый голод
 

Баллада о Граале

философский ли камень скатился с души
ржавый рыцарь хохочет в клубах анаши

отражаясь в трофейном Граале
щиплет кралю в портовом серале

посмотри на меня, я герой Ланцелот
истребитель драконов, воздушный пилот

штурмовик из отряда Артура
поглядит и оскалится, дура

мол, видали мы ваших и прочих других…
оплетают белёсые руки пурги
корпуса кораблей на приколе
отвернулся – обиделся что ли – 

Ланцелот, отрывая Грааль от стола
протыкает запястье стрела не стрела

но какой-то предмет посторонний
размывается профиль вороний

сквозь него проступает змеиный анфас
вот тебе и история – скажешь, не фарс?

– ничего не скажу, потому как
это я развлекаюсь из лука

это я, если хочешь, воздушный пилот
истребитель фантомов, которые вот:

лжегерой и портовая краля
отойди, говорю, от Грааля

ржавый рыцарь хохочет, но только иной
ястребиные крылья сложил за спиной

победитель финального тура
штурмовик из отряда Артура

демонический праведник новой волны
он вернулся с Четвёртой Драконьей войны

без разбору своих побиваша – 
никому не достанется чаша!
 

Обряд

родители выносят малыша
все шестеро – щетинистых, шипящих
над ними возвышается Неспящий
невидимыми крыльями шурша

раб взбалтывает запахи
пора
менять раствор в воронках погребальных

служители с токсичными грибами
застыли по периметру двора
включается сакральный аппарат
раскопанный ещё в палеолите
глянь, феромоны сыплются в числитель
а блики в знаменатель...

лиловат
первосвященник

куколки врагов
опущены в дымящееся зелье

родители, завёрнутые в землю
благодарят хтонических богов

 
* * * 

сначала умер плюшевый медведь
да не один, а сколько их у Маши
потом сломалась Мишина машинка
взрыв разметал солдатиков на марше
и даже жёлтый клоун на пружинках
устал ломать дешёвую комедь

ты скажешь – просто выросли ребята
а я скажу – тем хуже для ребят
студентки Маши и сержанта Миши
однажды он вернётся из стройбата
и вместе с Машей (чем не вариант?)
займёт-таки положенную нишу

пойдут детишки, ссоры и т.п.
там и развод, считай, не за горами
жизнь удалась, никто не виноват
прикован к креслу после ДТП
смолит LM по грудь в оконной раме
и вспоминает Машу и стройбат

что это было? было ли оно?
вот он в казарме пишет Маше:
– встреть
меня 6-го на Казанском, ладно?
вот за руки держась, они в кино
идут и исчезают безвозвратно
вот умирает плюшевый медведь

 

/ Москва /

 

Версия для печати