Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Крещатик 2013, 3(61)

Песня в пустыне

Переводы c немецкого

Пауль ЦЕЛАН

Баскакова, Татьяна (род. 1957) – российский филолог, переводчик немецкой поэзии и прозы (Москва), лауреат премии Андрея Белого в номинации «За заслуги перед русской литературой» за работу над книгой «ПаульЦелан. Стихотворения. Проза. Письма». – М.: 2008 (вместе с М.Белорусцем).

Крекшин, Игнатий (род. 1956) – католический священник, историк искусства, богослов и переводчик с немецкого и французского (Тюбинген)есть стихотворений П. Целана в его переводе были опубликованы в альманахе «Доминанта» (Доминанта. Литературно-художественныйальманах/ Dominante. Almanach fur Literatur und Kunst, Munchen 2006, с. 198–205).

Леман (Lehmann), Юрген (род. 1940) – немецкий филолог-германист, профессор Эрлангенского университета, автор ряда научных трудов по теории художественного перевода, теории и истории жанра автобиографии, истории взаимоотношений между русской и немецкой литературой, а также комментариев к поэтическим сборникам ПауляЦелана «Роза никому» («DieNiemandsrose») и «Лестница речи» («Sprachgitter»).

Летучий, Владимир (род. 1943) – переводчик немецкой поэзии и прозы (Москва).

Марковский, Борис (род. 1949) – поэт, переводчик с немецкого, главный редактор журнала «Крещатик» (Киев – Корбах).

Морейно, Сергей (род. 1964) – поэт, переводчик с латышского, польского, немецкого, (Рига).

Прокопьев, Алеша (Алексей) (род. 1955) – поэт и переводчик с немецкого, шведского, английского, итальянского, чувашского языков (Москва).

Топорoв, Виктор (род. 1946) – переводчик, литературный обозреватель и критик (Санкт-Петербург).

Уральский, Марк (род. 1948) – прозаик, поэт, переводчик с немецкого (Кёльн).

Шапиро, Борис (Барух) (род. 1944) – немецкий и русский поэт, писатель и переводчик (Берлин).

 

 

Песня в пустыне

Л
ишь венок из черной листвы вместо прежней Акры,
там, коня развернув, со смертью вступаю я в сечу.
Из скорлуп деревянных пью пепел колодезной Акры,
Опускаю забрало и мчусь обломкам неба навстречу.

Ведь все ангелы умерли, а Господь ослеп возле Акры,
и никто в моем сне к павшим здесь не проявит участья.
Изрубили мечами луну, что была цветком этой Акры:
и цветут, как терновник, со ржавыми кольцами пясти.

Я, последним, склонюсь к поцелую, раз они молятся в Акре...
Не надежны доспехи у ночи, видны на них крови потеки!
Так я стал для них любящим братом, керувом-рыцарем Акры,
Повторяю до сих пор то имя, и огонь опаляет мне щеки.

                                                      Перевод Татьяны Баскаковой


Песня в пустыне

С
плетался из чёрной листвы венок пескокаменной Акры:
там гнал я коня и дразнил я смерть там двуострым кинжалом.
Из грубо обугленных чаш пил пепел из кладезей Акры,
навстречу руинам небес я влёкся с закрытым забралом.

Там ангелы, знаю, мертвы и слеп господин этой Акры,
и нету, кто мне бы во сне усопших отдал на поруки.
Изрублена в клочья луна – цветок пескокаменной Акры:
как будто терновник, цветут там ржавыми кольцами руки.

Я к ним в поцелуе клонюсь, когда они молятся в Акре…
Пробит
панцирь ночи, и кровь сочится сквозь рану сквозную!
Так стал вам улыбчивом братом, железным керубом из Акры.
Шепчу я ещё имена и огнь на щеке ещё чую.

                                                        Перевод Владимира Летучего


Песнь в пустыне

Венок был сплетен из листвы черноватой в окрестностях Акры:
там вороного круто я вспять обращал и в смерть шпагу вонзал.
Также из чаш деревянных пил я пепел источников Акры
и с упавшим забралом против неба осколков скакал.

Ведь умерли ангелы и слеп был Господь в окрестностях Акры,
и нет никого, кто в сне за меня попечется о здесь обретших покой.
Вся в ранах была уж луна, цветочек окрестностей Акры:
цветут тернистые руки в перстнях, подернутых ржой.

Так должен я в поцелуе прощанья особенно низко склониться,
                            когда они молятся в Акре...
О, как же худа была ночи броня,
                                          кровь каплями сквозь кольчугу стекает!
Я стал им смеющимся братом, железным керувом, что в Акре.
Вновь вслух именую их и чую еще – на ланитах пылает.

                                                                Перевод Игнатия Крекшина


Песня в пустыне

Чёрный венок из обугленных листьев я сплёл на окраине Аккры:
там я скакал на коне и со смертью сражался на шпагах.
Из деревянной посуды пил пепел колодезный Аккры
и на восток по развалинам неба шёл медленным шагом.

Просто ангелы умерли, просто Бог вдруг ослеп
                                          в окрестностях Аккры,
нет никого, кто бы сон мне вернул и покой подарил мне.
Месяц – прекрасный цветок – он растоптан в
                                          окрестностях Аккры:
руки шипами цветут и сплетаются в бешеном ритме.

Что ж напоследок склониться в поклоне, когда они молятся в Аккре...
О, как непрочна кольчуга у ночи – кровь каплет из раны!
Брат ваш смеющийся, ангел железный из Аккры,
всё ещё имя твердит и всё ещё помнит тот отблеск багряный.

                                                              Перевод Бориса Марковского


Песнь в пустыне

Венок мой сплетен был из черной листвы под селением Акра:
там вздыбливал я жеребца, смерть острым железом увеча.
Из чаш деревянных пил пепел колодцев я в селении Акра,
и мчал с упавшим забралом развалинам неба навстречу.

Но мертв мой ангел и ослеп мой Господь близ селения Акра,
и мне ли здесь печься о них, поверженных к этим пределам.
Изрубленный в клочья, месяц вставал розой селения Акра:
так цвел, что шипами казались руки в перстнях заржавелых.

Так к ним я склоняю уста, а они молятся подле Акры
А
х, тесен был ночи доспех, кровавит он стертые плечи!
Так братом ее я улыбчивым стал, пернатым латником Акры.
Так имя еще я твержу, и щеки горят, как под плетью.

                                                                 Перевод Сергея Морейно


Спетое в пустыне

Венок был сплетён из чернеющих листьев под городом Акра...
Коня на скаку развернул я, за смертью гоняясь с кинжалом.
Из чаш деревянных пил пепел колодцев под городом Акра,
навстречу развалинам неба скакал я с упавшим забралом.

Ведь ангелы пали и слеп стал Господь наш под городом Акра,
и нет никого, кто б во сне поручил мне ушедших к покою.
Был месяц – цветок твой – иссечен мечами, пустынная Акра:
а пальцы в заржавевших кольцах цветут, как терновник, тоскою.

Склонюсь к поцелую, как станут молиться усопшие Акры…
Худы
латы ночи, сквозь них кровь сочится, и алы подтёки!
Им братом улыбчивым стал я, железным керубомиз Акры.
Всё жжёт это имя уста мне, и пламя всё красит мне щёки.

                                                                Перевод Алёши Прокопьева


Песнь в пустыне

Венок из листвы почерневшей сплетен был в окрестностях Акры.
Там гнал я коня вороного и смерти грозил я кинжалом.
И пепел я пил из разбитых кувшинов в окрестностях Акры.
В руины небес я скакал с безнадежно поникшим забралом.

Ведь умерли ангелы, бог стал незрячим в окрестностях Акры.
И нет утешенья в идущих нестройной толпой богомольцах.
Разрублен мечом ясный месяц – цветок из окрестностей Акры.
Цветут, как колючки, сухие суставы в заржавленных кольцах.

И я поклонился, смиренно и скорбно, окрестностям Акры.
Черна была долгая ночь, и нахлынули крови потоки.
И я стал смеющимся братом, железным архангелом Акры.
Но лишь это имя назвал – и упало мне пламя на щеки.

                                                                Перевод Виктора Топорова


Песня в пустыне

И
з почерневших листьев сплетен был венок в окрестности Акры:
там, рванув своего вороного, удар шпагой я смерти нанес.
Там хлебал я из чаш деревянных горький пепел колодцев Акры,
и с закрытым забралом несся навстречу обломкам небес.

Ибо умерли Ангелы, и Господь стал незрячим в окрестности Акры,
и некому сон охранять, тех, что здесь свой покой обрели.
Луну раздолбали на части, сей цветок окрестности Акры:
и ржавелыми кольцами руки, словно тернии, зацвели.

Я теперь в поцелуе горбатиться должен, когда молятся люди Акры.
О, непрочными были доспехи ночи, кровь сочится по пряжкам лат!
Так стал я улыбчивым братом их, Херувимом железным Акры.
И вот так все еще изрекал я Имя, пока чувствовал:
                                          щеки костром горят.

                                                                Перевод Марка Уральского


Песня в пустыне

С
вил я венок из обожжённой листвы в окрестностях Акры:
там я рвал удилами губы коня вороного и за смертью
                                          гонялся с мечом.
И пепел колодцев я пил из клипот[1]древа тьмы в окрестностях Акры,
с закрытым забралом летел на осколки разбитого неба.

Здесь мёртвые ангелы и ослепший Господь в окрестностях Акры,
и нет никого, кто мог бы усопших в последний их путь проводить.
В пыль разбита луна – цветок в окрестностях Акры:
так цветут те из нас, кто шипами цветёт,
                                          как руки в проржавленных кольцах.

Вот и я наклоняюсь, в конце концов, целовать,
                            когда они молятся в Акре
О
, как ненадёжна была кольчуга из ночи –
                            кровь сочится через застёжки!
В Акре стал я вам братом с улыбкою сфинкса,
                            я – херувим из железа.
Я Имя ещё выдыхаю – ощущаю пожар на щеках.

                                                                   Перевод Бориса Шапиро

 

 


[1] (Вернуться)Клипот – в Каббале: богопротивные «демонические» силы или даже целые миры («ады»), которые рассеивают («пожирают») божественный свет и питают бытие материального мира. См также ниже эссе «Сон о железном херувиме: заметки к “Песне в пустыне” ПауляЦелана» Татьяны Баскаковой.

Версия для печати