Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Крещатик 2012, 2

Еще не вся оборвана листва

В гостях у «Крещатика» СОЮЗ ПИСАТЕЛЕЙ ХХI ВЕКА



Сергей АРУТЮНОВ
/ Москва /


Еще не вся оборвана листва



* * *

Берегли: кормили-одевали,
Запускали чёрный метроном,
За полночь стелили на диване,
Оставляли с Богом и окном.
Что они могли? Под каждой крышей
Волны горя мерны, как прибой.
Меркнет свет, и огненный, и рыжий,
Мертвенный, обугленный, кривой.

Вытянулся, словно на кукане,
Рыбий месяц, рабская звезда.
Господи, оскомина какая,
Боже, что за трата естества:
Воздух жёлт, безумием отравлен,
Словно нескончаемый ожог,
От Москвы до самых до окраин,
С бледных губ до страждущих кишок.

Что ж ты бьёшься головой об угол
Стенки, где сияют хрустали,
И так мирно дремлет пара кукол
На краю ничейной простыни.
Помнишь ли, как радость наша блекла?
Нас таких теперь хоть пруд пруди.
Одолжи же мне щепотку пепла
С ладанки на высохшей груди.


* * *

Ещё не вся оборвана листва,
И лета вроде в землю не зарыли,
А мне ночами снятся поезда,
Облупленные, ржавые, сырые.
Тех давних лет не скрипнут угольки:
На старых фото жалкие «сезонки»,
Зубцы осенней, пасмурной тайги
И рельсы, упиравшиеся в сопки.

Во что ты превратил их, комсомол,
Таёжных зомби, ёрников патлатых?
Кто первым лёг, свободным, как сокол,
В растоптанную глину у палаток?
На цветметалл сданы гидроузлы,
Отгрохотали кости на телегах,
И воплощённый призрак правизны
Совком клеймит героев пятилеток.

Щетинистый кадык торчит колом,
Но пройдены разряды насекомых,
Грядущее разменяно на лом
И дискотеки в клубах поселковых,
Где выцвел кумачовый агитпроп,
А за окном, целинно-беспризорны,
Плетутся благодетели европ –
Рябые хиппи, пасынки промзоны.

Что скажете, старатели мерзлот,
Казённые терпилы-прозябалы,
Когда газетный морщится испод
Под «Маяка» полночные сигналы?
В Москве-то полночь, а у вас шуга,
Простои вечны, демонтаж недолог.
И вновь кашица снежная жидка,
Позёмкой достаёт под самый полог.

Киндер-сюрпризом прыщет воробей,
И берегов мозоли загрубелы,
Но в них ещё глядят из-под бровей
Почётных досок мутные пробелы.
И магистральней сводки биржевой
Скулёж о том, как были рысаками,
Времянок мёртвых задубевший вой
И нежилых бытовок рассыханье.


Судьбе

Коммунальна в любой скворешне,
Никогда ты не станешь тоньше,
И меняешься только внешне,
Оставаясь по сути той же.

Под слоями дырявых мантий
Я узнаю твои изгибы,
Феодальная альфа-матерь,
Чьи сентенции так визгливы

И манера так агрессивна,
Если корчится чахлый воздух,
И лысеет к зиме резина,
И седеют глаза у взрослых.

Что ж порядок твой так незыблем
Для юнцов, стариной тряхнувших?
Жемчуга же под ноги сыплем,
Не горошины погремушек…

И с каким безусловным хрустом
Ты их колешь в чугунной ступке,
В одичалом пространстве русском
Озираясь при каждом стуке.


Версия для печати