Иосиф ГОЛЬДЕНБЕРГ

/ Пущино /

 
 
                      

* * *

А по утрам здесь нету ни души,
И только лес, трава, вода и птицы.
И в этой заколдованной тиши
Должно и сердце так негромко биться,
Чтоб не спугнуть ни дерево, ни куст,
Чтоб не нарушить вечного покоя…
А воздух так торжественен и густ,
Как будто бы стоишь у аналоя…


* * *

Кто станет верить февралю? —
Его коротким обещаньям,
Его морозам и метелям,
его лазури голубой?
И эти легкие снега
так не похожи на прощанье
С самодержавною зимой.

Кто б мог предугадать паденье
Устоев этих ледяных,
Кто предсказал бы птичье пенье
И соков быстрое движенье
В высоких соснах вековых?


* * *

В туесок из чистой бересты
Положите ветку бересклета...
Может быть, в тревогах суеты
Вам тогда блеснет полоска света,

Если приготовились уже
Ревностно молиться на рассвете
О заблудшей собственной душе
И о бересте и бересклете...

Ушедшим

I

Мы ещё перечислим Богу наши утраты
Поимённо вспомним все наши потери;
Как часовые, скорбные даты
Дежурят у нашей постели.
Им от нас ничего не надо, —
Это мы без них осиротели…
Всё ловлю на себе их долгие взгляды,
Голоса их слышу в зимних метелях…

II

Уходят мои адресаты
И стынут на звёздном ветру,
Они на земле, как солдаты,
Служили любви и добру.
До встречи, родные, до встречи.
Обещан нам свет и покой, —
Тогда ваши горние речи
Сравняются с речью земной…


* * *

Раскинем карты наугад
Иль погадаем на ладони;
Но снова к пропасти летят
Неуправляемые кони.
Стоят дорожные столбы,
И жизнь играет, как и прежде,
На чёрных клавишах судьбы,
На белых клавишах надежды…