Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Крещатик 2005, 2

Мне все равно...


Аркадий ИЛИН 
/ Санкт-Петербург /

* * *
Мне все равно, какой сегодня день,
какая тень ложится на плетень,
какое небо серое над нами,
мне все равно, что там за облаками.

Мне все равно, откуда и куда
проходят мимо месяцы, года…
И маятник часов качается над нами
так высоко, как свет за облаками.

* * *
Приедешь в Петербург
на поезде "Стрела",
усталый и хмельной,
рассеянный, счастливый.
Адмиралтейства ввысь,
блеснув из-за угла,
возносится игла, 
над Невской перспективой.

С вокзала сам не свой
идешь по мостовой,
и дом родной не близко,
и жаждешь ввечеру
свидания с Невой,
любуясь красотой
домов и обелисков.

Бывает, что порой
проходишь, как герой
романа безымянный,
сутулый и седой,
по площади Сенной,
по улице Стремянной.

Москва - Санкт-Петербург,
экспресс, доставит нас
на Лиговский проспект,
на улицу Восстанья,
а ты еще в тот час 
напоминаешь всем
загадочный объект
иного мирозданья.

* * *

Вечереет, полусонный,
оглушенный тишиной, 
в легкий сумрак погруженный
Петербург завороженный
проплывает над Невой.

Белой ночи наважденье,
разведенные мосты,
и предчувствия, сомненья,
и церковные строенья,
колокольни и кресты.

Шпили, портики, фасады,
ущербленная луна,
и решетки, и ограды,
и друиды, и дриады,
белой ночи пелена. 

* * *
Один загадочный субъект
идет на Чкаловский проспект
в приемный пункт сдавать бутылки,
где синеглазок и бомжей
на фоне мрачных гаражей
торчат немытые затылки.

На Пионерской жил поэт,
в живых поэта больше нет,
но благодарные потомки
его прижизненный маршрут
за тенью призрака пройдут,
неся как крест свои котомки.

* * *
                      Алле Гершаник

На прародине - свобода.
Дочь библейского народа,
солнцем Вечности палима,
по земле Ерусалима
бродит, а ее душа
пролетает, не спеша,
мимо Храма, мимо вида 
города времен Давида,
мимо славы, мимо трона,
мимо царства Соломона.

* * *
                     Дмитрию Северюхину

Вот бывает, то да се…
Глянь в окошко - там Басе
держит чашечку в руке,
пьет из чашечки саке.
Рядом с ним стоит босяк,
на лице его синяк,
держит чашечку в руке,
пьет из чашечки саке.
И босячка рядом с ними
в сигаретном тонет дыме,
держит чашечку в руке,
пьет из чашечки саке.
Пышно сакура цветет,
самурай домой идет,
держит чашечку в руке,
пьет из чашечки саке.

* * *
Оказалось, рядом с нами
жил писатель Мураками.
Завернувшись в кимоно,
он любил смотреть в окно.
Глазки мудрого японца 
долго щурились от солнца,
ближе к ночи, ввечеру,
начинал свою игру:
словно сказочник Перро
брал чернила и перо,
и оно неслось туда,
где другие города,
где другие суша, море
и совсем другое горе,
где другие смех и слезы,
где японские березы
и совсем другая даль,
где японская печаль.

* * *
Старый дед преклонных лет.
Тихо. Лунная дорожка, 
а по ней бредет скелет
и качается немножко.

Старый дед. Во что одет?
Осень жизни безотрадна.
То, что было, того нет.
И не надо. Ночь прохладна.

Серебрится лунный свет,
ребра дышат, череп ноет.
И маячит старый дед,
как виденье неземное.

* * *
Плохая природа, погода и люди.
Тупые, больные и злобные рожи.
Не помнят, что было, не знают, что будет,
на что бытие их земное похоже.

Слагают легенды и ставят спектакли,
и фильмы снимают про нашего Бонда,
который всесильный угрюмый и наглый,
коварный и хитрый, как анаконда.

Плохая природа. Ее не украсят
ни гроздья рябины, ни ветки березы,
ни сосны и ели, ни дуб или ясень,
пионы, тюльпаны, гвоздики и розы.

Живут на болоте в бетонных домишках,
пьют водку, иль потчуют чаем друг друга,
свободного времени тратят излишки,
и смертная всюду господствует скука.

Тупые, больные, ленивые люди.
Погода плохая. Природа - болото.
Не все ли равно нам, что было, что будет.
Не знали, не знаем, и знать неохота.

* * *
Занесло нам рождественским снегом
выход к морю, в Европу окно.
По заливу, каналам и рекам
только ветру гулять суждено.

Разбрелись все друзья и подруги -
кто в Израиль, кто в Евросоюз,
там забудут и вой нашей вьюги,
и глаза наших мучениц-муз.

Хорошо ведь в европах и штатах
по бродвеям и луврам бродить,
без вины быть и не виноватым
и заочно отчизну любить.

Хорошо, получив "социалку",
съездить в Ниццу, сыграть в казино,
на судьбу положившись, гадалку,
разориться и выйти в окно.

По заливу, каналам и рекам
только ветру гулять суждено -
занесло нам рождественским снегом
выход к морю, в Европу окно.

* * *
Никакого нету смысла 
изучать слова и числа. 
Тихий юноша, не плачь -
не найдет тебя палач, 
не отравит душу скука. 
Жизнь - печальная наука,
ничему не научиться, 
можно только веселиться.
Если ты угрюмый хмырь, 
можешь скрыться в монастырь
и о вечном и мгновенном
думать с видом вдохновенным. 
Промелькнешь однажды днем
птицей в небе голубом…
Тихий юноша, не плачь -
не найдет тебя палач.

* * *
Двери железные,
на окнах решетки,
арка - Триумфальная,
а жить
не на что.

* * *
Система - распределительная,
застройка - уплотнительная,
организация - общественная,
ответственность - ограниченная,
идея - русская,
сервиз - китайский.

* * *
Хозяйство натуральное,
интеллект искусственный,
искусство прикладное,
кладка кирпичная,
расклад неудачный.

* * *
Рассказал сказку,
написал быль,
пережил драму,
сыграл в комедии,
спел в опере,
станцевал в балете.
А жизни,
как не было,
так и нет.

* * *
Думал-думал,
Думал-думал
и передумал.

Версия для печати