* * *
Такая боль уже не помещалась
ни в нервных окончаньях, ни в спокойных
анализа началах - только в строчках.
У боли было несколько имён.

Была пора - она звалась Алёша,
была пора - она звалась Владимир,
пришла пора - её зовут Денис...

А сколько ещё боли предстоит -
отчётливо себе я представляю -
и закрываю мокрый этот прах,
моим пока зовущийся лицом -
руками, состоящими из глины
кладбищенской. И тихо отпеваю
своих друзей и молодость свою...

* * *
Покажите мне палец - и я загрущу.
Потому что - но только не надо трепаться - 
Я вас вижу насквозь. Потому и прощу -
За печаль внутри пальца.

Кистепёра, зубаста она и стара -
Старше радости русской.
Крокодиловой влаги родная сестра.
Оттого-то и грустно...

Потому-то и тянет невесте с утра
Платье мерить...
Глубоко затаилась родная сестра
Латимерий.

Потому-то и тянет бутылку проткнуть
И лакать безобразно,
И показывать палец - хотя бы окну -
Целакантообразно...

* * *
...Или мои ботинки.

На левом - передняя верхняя часть
постоянно устремлена к небесам -
то есть, отклеилась от подошвы.

На правом - шнурок постоянно
завязывается в очень тугие и сложные -
поистине кармические узлы.

Так и хожу. Пока...

* * *
Здравствуй, Дух! Огонёк сигареты -
наш посредник. И в свете его -
этот свет - лишь окраина света
настоящего - Света Того.

Здравствуй, Дух! До свидания, Света!
Я, наверное, Света, того -
раз стою на окраине света
настоящего - Света Того.

Раз внимательно жду я привета
друга старшего своего -
Парамонова - лучика света
настоящего - Света Того.

Раз внимательно жду я привета
друга младшего своего -
Бесогонова - лучика света
настоящего - Света Того.

...В прозу смерти уходят поэты,
оставляя нам всё-ничего.
И молчат, пограничники Света
настоящего - Света Того.

И становится планкой багета
для картиночки мира сего -
маргинал на окраине света
настоящего - Света Того.

* * *
                   "Нам остаются только поцелуи..."
                                              О. Мандельштам.
 
Нам остаются только подцелуи -
так девушка писала "поцелуи",
влюблённая в меня, в пятнадцать лет
своих. И мне пятнадцать было...

Но в тридцать два - пора бы переставить
приставки, губы раздвигать пореже -
и надцелуи ангелов ловить.

А в целом - всё неплохо. Скоро я
(возможно) землю буду целовать
холодными недвижными устами...

Чего желать ещё? - Раздвиньте ноги,
торчащие в Божественном проходе! -
чтоб я прошёл, в сырую землю лёг...