Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Интерпоэзия 2017, 2

Воздух

Поэма

Перевод с украинского Юрия Жуковского

Документ без названия

 

Мирослав Лаюк – украинский поэт и драматург. Автор трех книг стихов. Лауреат первой премии конкурса издательства «Смолоскип» (2012), Международной премии им. Олеся Гончара (2012), премии журнала «Новая Юность» (2012), Гран-при «Молодой Республики Поэтов» (2011), двух призов «Коронации слова» (2012 и 2013), приза сайта «ЛітАкцент» и др. Произведения Мирослава Лаюка выходили в украинских литературных изданиях: «ШО», «Золота пектораль», «Кур’єр Кривбасу», «Літературна Україна» и др. В русских переводах стихи публиковались в журналах «Дружба народов» и «Новая Юность», также переводились на английский (журналы New Statesman и Agenda), польский, литовский, армянский, и другие языки.

Юрий Жуковский – поэт и прозаик, переводчик, публицист, сценарист. Автор публикаций в журналах «Новый мир», «Дети Ра», «Зинзивер», «45-я параллель», «Полутона» и др. Окончил факультет журналистики МГУ.

 

радость воздуху
                      Лазарь Баранович

rose is a rose is a rose is a rose
                      Гертруда Стайн

1. мужской душ

мужская душевая сотрясается от хохота

они грубо шутят матерятся
бегают как бесстыдные мальчики на реке
бьют друг друга вафельными полотенцами
отхаркивают угольную пыль из носоглотки
и еще – от пара задыхаются:
он всегда вытесняет воздух

потом после этой горячей воды
которой тут на предприятии никогда не жалели
они выпьют еще несколько раз по сто
придут домой погладят котика
поимеют жену и уснут
и забудут что завтра нужно снова вставать
до поры когда ночью приснится крысиный царь

но однажды они могут не успеть помыться:
как только они вылезут из шахты черными словно мыши –
из торфа на далеких болотах появится крысиный царь
и им дадут в руки автоматы
а они скажут: можно ли сначала помыться
но мужская душевая будет разнесена
как недоеденная кобыла под терриконом
и рынок где рвали плоть телят и свиней –
будет чистым
и летучий храм неведомой людям конфессии – бескрышным
и не вспомнят имя бездомного человека
изображенного на всех стенах храма
и мыться им просто не позволят
(даже в лужах) и дышать
а потом приободрят: желание скоро исчезнет само

…они отмывали вчера уголь со своей кожи
чумазыми бегали в душе и хохотали
там никто не смеялся над их некрасивыми животами
и не заглядывал им под ногти
они усердно мылили тела –
чтоб наконец стали чистыми
терли до шрамов

а сегодня – пусть даже и будет вода –
сегодня будет другим:
для чего смывать уголь с запекшейся крови
когда кровь – своя – для чего ее отмывать?


2. крысиный царь

он вылезает из земли
правой рукою дерет землю торфяника
а левой держится за пах
потом залезает в камин на мельнице –
там спрятаны люди
и он приносит ужас в красном полосатом мешочке
дергает девочек за косы облизывает их веснушки
бьет дедов по почкам
а деды сумасшедше воют
поэты ползают словно холопы

у крысиного царя сотня мышиных тел
сросшихся хвостами позвоночниками спинными мозгами
все они кормят его
они едят всё –
даже слова даже язык и воздух

и падают с неба лепестки роз
их так много что в следующем году не зацветет ни одна

он прыгает в реку чтобы обмыться
а река красная река горячая и вязкая –
и крысиный царь радуется
он смеется как проститутка
единственная из оставшихся в баре оккупированного города
он хохочет а потом затихает –

и в небе что-то лопнуло
что-то цельное


3. донецк

какой волшебный город!
он так прекрасен

он расцветает людьми
улыбающимися людьми
они хлеб несут свежий
выпеченный на самом красивом угле

тут со свистом летят острые бутоны красных роз
деревья и стены забиты розами
и люди украшены цветами
они лежат повсюду –
дедушки в канавах и девочки на ступенях школ
около их тел рассыпаны рубиновые лепестки
но на черных лицах улыбки
и их утраченные руки отрастают
разбитые сердца сворачиваются в кулачки
изрешеченная розами плоть зарастает
кровь из земли возвращается вспять
лепестки складываются в бутоны
и люди встают и идут дальше

только хлеб в их сумках
превратился в уголь

смотришь на тебя
и не знаешь как отвести глаза
ты такой красивый что даже больно


4. болотный народ

а потом торф становится углем кровь становится углем

это целый народ
хотя и принадлежат разному времени и нациям
они сохраняют тела в торфе почти целыми:
мужья изменявшие своим женам
женщины ведшие дневники
дети которые врали что они невинны
случайно закатившаяся голова короля
все они под слоем травы в земле красиво выложены
там куда корни травы не дотягиваются
до чего никогда им не дотянуться
просто не дотянуться

все они когда-то застряли в болоте
их засосало и они стали населением торфяника
теперь их откапывают и передают в музеи
делают наиценнейшими экспонатами
и остается только нетленное тело болотного человека

…сухо становится во рту
как обычно когда говоришь о музеях
и язык заплетается
и сапоги протекают
и пытаешься кого-то поймать за руку
и захлебываешься болотною ряскою

становишься наро…
…новишься наро…
ста…


5. целовать девушек

не верьте поэту овидию: он писал о превращении
но остался таким же как был даже стал еще хуже
не верьте историку геродоту
его представления о протяженности времени приблизительны
школьный историк знает намного больше
не верьте врачу авиценне
что знает он про пенициллин? –

целуйте девушек
их губы красные розы
розы красные красные розы
кладите бабочек на почерневшие от угля губы
брюшками в рот
сжимайте их брюшки
чтобы выглядело красиво
для тех кто увидит вас сбоку
не выдавайте брезгливости –
вы все равно никогда не отмоетесь

…но ведь… но ведь! вы кричите
на войне из женщин лишь жена короля!

так целуйте войну – эту наикрасивейшую женщину
и ничего что одна на всех
ее губы красные розы
розы красные красные красные розы
поцелуй ее – она простит тебе ненависть к ней
она простит тебе даже любовь которая не была любовью

впрочем – тебе больше ничего не остается
когда на войне из женщин только жена короля!


6. воздух

я знаю прекрасное слово «воздух»
его хотят у нас отобрать
они говорят что оно было нашим настолько давно
что стало уже безвозвратно чужим
что первую часть его «воз»
в последний раз выдохнул один человек
который погрузился в болото унеся с собой «дух»

но или здесь наверху среди невероятных пейзажей
или там –
где нас забыли немытых на 1200-метровой глубине
где давно уже не деревья не торф
не бурый и не каменный уголь
а чистый антрацит
тут нас столько людей
вы не поверите – столько людей из крови

лепестки красных роз летят сверху
вместе с угольной пылью
розы красные красные красные
и всем нам не хватает воздуха

и мы с легкостью можем подняться наверх чтоб ретиво помыться
или отправиться вниз
еще ниже
укрыться в своей глубочайшей норе

но ни вверху ни внизу нет больше воздуха

…вдруг исчез электрический свет
вслух считаем… не думать… не думать!

…мы вдыхаем слова части слов «воз»… «воз»… «воз» –
он становится буквами

…не держитесь за меня
я вас никуда не выведу

Перевод с украинского Юрия Жуковского

 

Версия для печати