Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Интерпоэзия 2015, 3

Прямой эфир Валерия Хазина

Андрей Грицман

 

Андрей Грицман родился в 1947 году в Москве. В 1981 году эмигрировал в США. Поэт, переводчик, эссеист, главный редактор и издатель журнала «Интерпоэзия». Пишет на русском и английском. Автор нескольких книг стихов и эссеистики. Публикации в журналах «Новый мир», «Октябрь», «Дружба народов», «Арион» и др. Живет в Нью-Йорке.

 

 

ПРЯМОЙ ЭФИР ВАЛЕРИЯ ХАЗИНА[1]

 

Эфир – от греческого «верхний слой воздуха», тончайшая пятая стихия. Его синонимами были «пятая стихия» («пятый элемент»), «пятое тело», «quintumcorpus». Также – «пятая сущность» (quintaessentia). Изначально в древнегреческой мифологии термин «эфир» обозначал верхний (горный), особо тонкий (разреженный), прозрачный и лучезарный слой воздуха, которым дышат боги.

Прямой эфир – процесс непосредственной передачи телевизионного или радиосигнала с места проведения записи в эфир, т.е. трансляция сигнала, события в реальном времени и с передачей в верхний (горный) слой воздуха.

Эфир – слово, таким образом, многозначное: вселенное, библейское, химическое, медицинское (на полях войны и в белых вылинявших операционных). Светлое, летучее, древнее, но легкое.

«Собственно, здесь можно было бы поставить точку» – так начинается роман-болеро Валерия Хазина «Прямой эфир». Роман – эфир, мозаика, бегущие отсветы на стене часовни. Важно: из высокого окна – переливы света, но заглянуть невозможно.

Писать об этом произведении «нормальную рецензию» также невозможно.

Можно только прочесть, закрыть глаза, отступить (во времени и в пространстве), включить память обоняния и поплыть. Почти что сказал – «по волнам памяти». В романе нет ни одного слова, идущего, как разменная монета.

В воздухе романа – запах кофе, утреннего – ожидание чего угодно: сигареты, встречи, стихотворения. Вечерний кофе – работа, осознание дня и жизни. Кофе – крепкий, квинтэссенция, загадка: как лепестки («Cто лет одиночества»), сыр с перцем («Бильярд в половине десятого»). Загадочное слово «бариста» – как маска: девушка из «Старбакс» за сексапильным никелированным агрегатом, красавец-итальянец с сигаретой, мобильным телефоном, легко манипулирующий поршнями эспрессо?

В романе – удивительное сочетание осязаемого ощущения древнего и средневекового мира и европейской современности. Как это чувствуется в Израиле или в Турции. Или в нашем Крыму. Векторы автора набросаны легко, можно сделать свои выводы: «очистить родниковый воздух Руси от зловонного блудословия». Произведение это, на самом деле, очень современное, европейское, почти что триллер, где странные персонажи появляются и исчезают в дымке Леванта, Средиземного моря. Не случайно «Радио Монтенегро» – камера-обскура, резиденция разведки несуществующей страны, или всех стран.

 Это весьма близко отражает современную жизнь над границами, над Европой, над Средиземным морем. Мне кажется, что место очень точно соответствует времени. Не случайно Монтенегро, Черногория – центр Европы на берегах Леванта.

«И поэтому вынуждены признаться: хотя даже мы видим и знаем не всё, некоторым позволено иногда видеть и свидетельствовать о невидимом». Так и простроен роман – мозаика, роман сочетания отсветов.

В романе много частей, фрагментов, которые реально являются поэзией прозы, не стихопрозы, а именно поэзией прозы: если вслушаться, в русском слове «одиночество» спрятано, или завернуто, слово «ночь». «Пусть знает: язык и заводит сюда, язык этот и есть путь, и средство, и цель. И еще пусть знает взломавший стену: он сам нашедший, и он же – находка». Но за всем этим маячит жизнь души. Как и должно быть в настоящей поэзии. И, наконец, несколько ключевых фраз: «Имеющий глаза да увидит, хотя след в след идти не следует». Здесь затронут важнейший фактор – так называемый фактор третьего человека.

 

Who is the third, who walks always beside you?
When I count, there are only you and I together.
But when I look ahead up the white road,
There is always another one walking beside you,
Gliding wrapped in a brown mantle, hooded,
I do not know whether a man or a woman –
But who is that on the other side of you?

 

Кто третий, который всегда идет с тобой рядом?

T. S. Eliot, “The Waste Land”. Тот же, знакомый с 20-х годов с поэмой Элиота, феномен присутствия третьего, – «духа»? Лирического героя? Присутствия Всевышнего, потока эфира, горного воздуха.

Тут же: «И Господь сказал: когда я пройду мимо в своем сиянии, я помещу тебя в расселину скалы и прикрою тебя моей ладонью, когда я буду проходить мимо. И после я сниму свою ладонь, и ты увидишь мою спину, но мое лицо никогда невозможно увидеть».

«Разве осмелимся мы – здесь, в прямом эфире, – называть их имена?»

Имеющий уши да услышит. Так построен этот роман-поэма.

 



[1] Валерий Хазин. Прямой эфир. – Нижний Новгород: Бегемот, 2015.

Версия для печати