Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Интерпоэзия 2014, 2

В дождливый день

Перевод с английского Натальи Резник

Документ без названия

 

Миодраг Коядинович – поэт, прозаик, переводчик, ученый, фотохудожник. Жил в Сербии, Канаде, Венгрии, Нидерландах, Норвегии, Макао и континентальном Китае. Произведения публиковались в 21 стране на девяти языках.

Наталья Резник – поэт, прозаик, переводчик. Родилась в Ленинграде, живет и работает в Колорадо. Публикации в журналах «Арион», «Интерпоэзия», «Новая Юность», «Нева», «Студия» и др. Автор книги стихов «Я останусь» (2011).

 

ЗНАЧИМОСТЬ БЫТИЯ (ИСКРЕННО)

Спустилась ночь. Охотиться пора.
Тьма гуще под оранжевой луной.
Во тьме пантера черная дрожит.
Играет кровь в охотничьих ноздрях.
Кто плещется в источнике вдали?
Чью шею взрежет смертный поцелуй?
И яркой, страстной будет ли борьба?

О, я вспомню тебя на рассвете!
Мне бежать потом далеко-далеко
И скрываться мне глубоко-глубоко,
Чтобы солнца луч в пепел меня не сжег.

Буду любить тебя всем своим существом,
Каждой клеткой своей,
Память драгоценную о тебе
Внутренности мои сохранят.

Скорее когти, зубы заточить.
Пруд отражает мой звериный лик.
Возлюбленная жертва, я иду.
В тревоге смутной ты напряжена.
Но ты еще не знаешь.
На пастбища взгляни в последний раз,
Потомство нерожденное представь.
Твой день пришел, нежнейшая моя,
Нежнейшее сердечко, почки, мозг…

Танцуй под медным отблеском луны.
И печень горечью не отрави. Скоро!

 

И ВСЕ-ТАКИ В ДОЖДЛИВЫЙ ДЕНЬ…

Вчера я держал их в вытянутой руке,
мои чудодейственные маленькие таблетки.
Белые, оранжевые, голубые.

Это было бы так легко. Их запах
напомнил смутный образ фармацевта Лили,
Лили, спящую в вечности в долине Неккара.

Яд Клеопатры по венам моим потек.
Смертоносные яйца паучьи ярче сверкнули на розовой коже.
«Что же, и это была ложь, – я подумал,
глядя на длинные извивы линии жизни. –
В конце концов, мне всего тридцать лет».

Кремниевой чернотой мигнул циферблат.
Больше никогда ненавистный звонок целесообразности
не нарушит воздушной безмятежности сна.
Ради одного этого стоит…

Нет – нужно. Было бы правильно.
Потому что я не собираюсь ничего достичь с помощью самоубийства.
Только уйти, освободиться от любых обязанностей.
Да исполнится воля моя, хотя бы однажды;
хватит с меня твоей.

Но собака залаяла снова, и я понял, что слишком поздно
уже давно. Это должно было прийти в 13, в 17, в 20 самое позднее.
Как Гелиогабал, в золоте и шафране,
опускающийся на лазуритовое дно бассейна,
удивительно юный, эфемерный временный принц,
после недели правления принесенный в жертву.

Как мое сумасшествие, текшее
наружу из рваных ран
вниз, где люди его лакали.

Как ушедшая красота. Утраченная. Как вчерашний день.

Перевод с английского Натальи Резник

 

Версия для печати