Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Интерпоэзия 2008, 3

Оставьте доктора в покое...

 
Плавучее кафе


Когда в округе тихо и печально,
На набережной шумно до зари.
Звучит шансон, и волны бар качают,
И полночь освещают фонари.

Я слишком пьян, мне весело покуда
Я слышу монотонный разговор.
На столиках катается посуда,
Оставшаяся целой до сих пор.

Напротив спят уставшие матросы.
Над нами шум, веселье, и туман.
Нас, кажется, течением уносит
Стремительно в открытый океан.

Меня к утру толкнёт официантка,
Положит счёт, и тихо отойдёт.
Мне вспомнится, как звонко и как сладко
Я ночь провеселился напролёт.

Сойду по трапу шаткою походкой
На спящий берег в утренний рассвет,
Жаль одного: что ночь была короткой,
И в пачке не осталось сигарет.

 
* * *

Белым морем, белым морем,
Вброд по белому песку
Я ушел, и вышел, вскоре,
На далеком берегу.
За спиной оставил снеги,
И панельные дома,
Где другие человеки
Сходят медленно с ума.
И друзей оставил тоже,
На прощанье не сказав,
Что назад вернусь, – быть может,
Не вернусь уже назад.

 
* * *

На меня глядят туманно
Старики в пижамах синих,
Я хожу, и, неустанно,
Разговариваю с ними.
Знаю, их волнует иней,
Что с утра блестит на кленах,
То, как их пижамы, синий,
То, как их тоска, зеленый,
То, как их палата, белый.
Знаю, их волнуют клены,
Старики встают несмело,
И глядят в окно влюбленно.

 
* * *

Я завтра приеду на север Москвы,
Войду в нежилое жилище.
“Съезжаете?” – спросят соседи. “Увы,
Съезжаем, и новое ищем”.

Коробки с вещами стоят у стены,
И мечется кот по квартире.
Пустынно, и все недостатки видны
В моем неустроенном мире.

 
* * *

Мы идём незнакомой дорогой,
Мы знакомой дорогой идём
На темнеющем пляже отлогом
Ненадолго остаться вдвоем.

Целоваться на влажных понтонах,
До рассвета сидеть у реки,
И смотреть, как плывут над затоном
Облаков золотые полки.

Как за ними таинственным бродом,
Ко всему равнодушен и глух,
Молчаливое стадо уводит
Одинокий священный пастух.

В летних сумерках, в воздухе пьяном
Никого – тишина и покой,
Только утка летит над туманом,
Только белый туман над рекой.

 
МЕЧ

Я не стал дожидаться, когда кончится клёв,
Я боялся остаться на речке один,
Приподнял над землёй невеликий улов,
И побрёл за отцом, он шагал впереди.

В суете я сломал наконечник уды
В спешке леску порвал, потерял поплавок.
Я бежал по росе, по песку, но, увы,
Я отцовского следа увидеть не мог.

Слишком тёмная ночь, слишком звёзды малы,
Чтобы мог различить я хоть что-то вокруг,
И луны надо мной опечаленный круг
Потускнел, и уже не маячил вдали.

Я беззвучно сидел под ветвями сосны,
Вытирая остывшие слёзы с лица,
И отважился выйти на берег Двины,
Лишь когда мне послышались крики отца.

Он меня не ругал, и давно всё простил,
Отряхнул, и повёл молча к дому скорей.
А на утро из дерева меч смастерил,
И на стол положил у кровати моей.

 
* * *

Оставьте доктора в покое,
Над чаем с долькой пирога
Сидит он средь больничных коек,
Когда за окнами пурга
Деревья гнёт и заметает
Дорожки все, не выйти в ночь.
Оставьте доктора, он знает,
Как самому себе помочь.
Скрежещут стертыми зубами
Кровати, мокрые от слёз,
И плавает над головами
Больных дымок от папирос.
Звучит негромкая музыка,
Не спится доктору никак,
И сладко пахнет ежевикой
Пирог, и это не пустяк.
Больной, как тень, проходит мимо,
Всю ночь горит настольный свет.
Оставьте доктора, он в зиму
Печальной музыкой согрет.

 
* * *

Наш кот уснул, уткнувшись носом
В обивку старого дивана.
Свернувшийся перед морозом
В кольцо, он вздрагивает странно.

Зачем он вздрагивает странно?
Возможно сон, никто не знает.
А может это вьюга, Анна,
Его тревожит и пугает?

Давай зашторим, Анна, окна.
Давай зажжём на кухне свечи.
От электричества нет проку,
Когда стихия рвёт и мечет.

Пока за шторой вьюга воет,
Меж пальцев тлеет сигарета
Ты ждёшь рассвета и покоя,
Я жду покоя и рассвета.

 
* * *

Темнеют дорога и поле,
Морщинится водная гладь.
Сгоняем чайковского, что ли.
Сгоняем, чего ж не сгонять.

Огонь пожимает плечами,
И чахнет в молчании густом,
И млеет от крепкого чая
Нутро, обливаясь теплом.

Со дна металлической кружки
Глядит голубая звезда,
И крошки пшеничной горбушки,
При всплеске всплывают со дна.

Ты тоже при розовом свете
Ещё не погасших углей,
Заметив подробности эти,
Над кружкой склонилась своей.

Мы выпили целое небо
Глотками, звезда за звездой,
С чаинками, с крошками хлеба,
С речной кипячёной водой.

 
Игорь Куницын, 1976, родился в г. Печоре. Окончил Медицинский институт в г. Архангельске и Литературный. институт им. Горького (семинар Г.И. Седых, поэзия).Финалист Илья-премии 2003.

Версия для печати