Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Иностранная литература 2018, 3

Стихи из книги «На Солнце»

Перевод с венгерского Юрия Гусева

Геза Сёч

 

На Солнце

 

Есть существа, которые живут

на столь высокой степени накала,

что им и Солнца огненная плазма -

купель прохладная, что свежестью бодрит.

Поплещутся. Потом сидят на скалах.

Их речь сложна, она - само забвенье,

она - как смерч над морем: втянут им,

ты исчезаешь вдруг, ты будто не был.

Стараясь в тень друг друга не попасть,

и чтоб не ёжиться от солнечного ветра,

они спешат обсохнуть, плечи, спину

горячим полотенцем промокнув.

Те существа порою, повернув

к нам уши длинные, как чуткие антенны,

внимают, хорошо ли бьется сердце

планеты нашей. Врач, наморщив лоб,

в сторонку отведет дочь, солнечную деву,

и скажет ей: язык, который сердцем

землян усвоен, есть не что иное, как…

как нечто, что сам Бог… Бог почему-то…

ну, в общем, то, что Бог давно забыл.

Как перстень, найденный в фиакре:

его случайно кто-то подобрал,

немного повертел - и уронил на Землю.

                                               Alien Airport, 2015

 

Из дневника космонавта

 

В пекинском баре «Мертвые поэты»

у стойки на высоких табуретах

сидело несколько поэтов.

Трое, кажется. А может, двое.

Ли Тай-бо что-то говорил о луне[1].

Я подошел и вмешался:

- Что вы, поэты, о луне знаете?

Вот я - я был на Луне. Я ходил по ней…

Они переглянулись с усмешкой и не ответили мне.

Потом стали чертить какие-то значки на бумаге,

пустили их по кругу,

с улыбкой показывая друг другу.

И, не прощаясь, исчезли, как дым.

А я остался в баре один.

 

Тот, кем ты будешь

 

Для него, для него копишь ты по грошику состояние,

сортируешь, перебираешь воспоминания.

Строишь дом, в котором он будет жить.

Растишь сорванцов, которыми он будет гордиться и дорожить.

Он - тот, кем ты станешь когда-нибудь.

Ты - тот, кем он начинал когда-то свой путь.

Он для тебя - смутный облик, плод воображения.

Ты для него - образ прошлого, «вот каким я был»,

«смотри-ка, а я его немного уже подзабыл»,

смотри-смотри, вот такой ты сейчас.

Он будет качать головой каждый раз:

«это ж надо, какой стройный я на том фото»…

Эх, до чего же хорош был тот вечер,

вечер встречи,

когда она

все отдала мне: и вечер,

и душу, и, за бокалом вина,

себя отдала…

С кем это было? С тобой?.. Или все-таки с ним?..

Ты что угодно ему можешь сделать:

скажем, порезать лицо или поранить тело,

и он так и будет потом со шрамом ходить.

Он - в твоей власти, ты даже можешь его убить.

А ему, бедняге, дано

сделать с тобою только одно:

забыть к чертям собачьим.

Забыть, кем он был. Кем и чем.

Из сердца стереть совсем.

Забыть напрочь.

 

Коложварский horror

 

Однажды, ноябрьской ночью, опасаясь обыска,

я бросил в реку катушку с магнитофонной пленкой.

Ту самую…

Ну, ты знаешь, о чем речь.

После этого долго, проходя по мосту через Самош,

я слышал твой голос, долетающий из воды.

 

Ночь в Уэльсе

 

В уэльском тихом городке так расставаться больно!..

А городков таких в душе накоплено довольно.

Ты хочешь разомкнуть их круг - но снова, снова, снова

ты видишь: цепью прочной той ты безнадежно скован.

Мерцает на траве рассвет, вкус поцелуя стынет,

ты знаешь: эта ночь умрет, до утра не дотянет.

Синеет незабудки глаз; шуршит песок в пустыне.

Немолчен перестук колес; но нет и в нем ответа:

ее ты ночью целовал? иль только снилось это?

 

Индейские слова, прозвучавшие по радио

 

Поэту Уильяму Листу Хиту Муну

 

Индейцы нас в беде не бросят.

Другие - да, но эти - нет, они в беде не бросят.

Эх, знать бы им, что венгров ждет под Шегешваром,

но как могли они узнать про наш разгром под Шегешваром?

Наверняка они пришли б, пришли бы к нам на помощь,

и кто-то точно бы узнал, услышал бы об этом:

индейцы, знаете, за нас, скажите срочно Бему[2].

Однажды утром адъютант вбежал бы к генералу:

по Берингову перевалу,

по Берингову перевалу

к нам едет на лихих конях отряд друзей-индейцев,

они промчатся, пролетят через тайгу и горы,

прорвутся на лихих конях сквозь всякие преграды,

они идут на помощь к нам, они идут на помощь!

И оживились бы вокруг майоры и солдаты,

и стали бы кричать «виват», бросая в воздух шапки...

 

Друзья-индейцы, тут у нас нет даже резерваций.

Нам бы и гетто, бантустан - уж как бы были кстати,

но нет, но нет у нас, увы, чего-либо такого.

Бывает, соберемся мы, всем племенем, под вечер,

сидим в кофейне, курим и молчим.

Эй, барышня, красавица, подайте

нам, что ли, во-он тот вкусный пирожок.

И снова тихо. Только в голове,

под волосами, что на лоб упали, бродит

одна, одна навязчивая мысль:

а вдруг когда-нибудь по перевалу,

по Берингову или по другому,

придут, придут, придут на помощь к нам,

придут, придут, примчатся к нам на помощь,

пробьются и придут на помощь к нам

индейцы. Ведь они в беде не бросят.

Индейцы - не оставят нас в беде.

 

 

Стихотворение это требует некоторого пояснения. На состоявшемся в Будапеште в 1985 году Всемирном форуме деятелей культуры, 15 ноября, на трибуну поднялся Уильям Лист Хит Мун, член американской делегации, индеец по происхождению, и в своем выступлении подробно рассказал о ситуации, в которой оказался Геза Сёч. По его сведениям, Геза Сёч, венгерский поэт, живущий в Румынии, находится под домашним арестом, и полицейскому, поставленному надзирать за ним, дано распоряжение: как только поэт сядет за пишущую машинку, выдирать из каретки бумагу. Мун обратился к румынскому правительству с настоятельной просьбой: объявить поэтов национальным достоянием; делегатов же, присутствующих на Форуме, он попросил, чтобы они всюду, где бы ни находились, в полный голос говорили о поэтах, обреченных у себя, в родной стране, на молчание. Об этом Геза Сёч узнал от друзей, которые следили за работой Форума по радио, -  отсюда такой заголовок стихотворения.

 

В битве при Шегешваре (ныне - Сигишоара в Румынии) армия революционной Венгрии, борющейся за свою независимость от Австрии, потерпела сокрушительное поражение. Вместе с австрийцами в битве участвовали русские части, посланные Николаем I, чтобы помочь Вене подавить венгерскую революцию.

 



[1] Ли Бо, или Ли Тай-бо (701–762) - великий китайский поэт. Одно из самых известных его стихотворений называется «Под луной одиноко пью». (Здесь и далее - прим. перев.)

[2] Юзеф Бем - польский генерал, участвовавший в 1848-1949 гг. в войне венгров за независимость.

Версия для печати