Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Иностранная литература 2017, 6

Набоков как Набоков

Перевод с английского Аллы Резниковой

«Отчаяние» (1934)

 

Vladimir Nabokov Despair. - L.: Weidenfeld & Nicolson, 1966

 

Перевод с английского Аллы Резниковой[1]

 

Роман “Отчаяние”, опубликованный впервые по-русски и по-английски тридцать лет назад, извлечен из корпуса многочисленных ранних работ Владимира Набокова и в переделанном виде вновь представлен читателю. Сюжетная схема романа такова: главный герой по имени Герман встречает бродягу Феликса, с которым они очень похожи. Под каким-то благовидным предлогом герой уговаривает своего двойника переодеться в его одежду и затем убивает в расчете, что мнимая вдова сможет получить страховку. Подобно “Преступлению и наказанию” Достоевского, это роман-триллер. Следует ли его серьезно воспринимать как литературное произведение? Местами “Отчаяние” заслуживает этого звания за живость и мощь языка, неизменно достигающего настоящего величия в эпизодах, где изображено, как общаются двойники: при первой встрече в пражском предместье, при свидании в городке Тамиц, а более всего - в самой сцене убийства. Эта сцена - просто маленький шедевр.

Роман, к сожалению, испорчен неловкими потугами придать ему значимость. Герман, например, вынужден в качестве рассказчика то и дело вставлять пространные замечания по поводу собственной манеры повествования. Надо ли начинать главу так или по-другому? Как его история выглядит в сравнении с работой такого нерасторопного предшественника по жанру, как Достоевский и т. д.? (Кое-какая перекличка действительно прослеживается с сюжетами “Двойника” и “Преступления и наказания”.) Затем эти отступления от сюжета порождают дальнейшие отступления, и в ходе одного из них всплывает одна вполне уместная фраза: “эти разговоры с читателями... ни к чему”.

То, что слова “дорогой читатель” берутся в кавычки, делает отношение к этому самому читателю одновременно и задиристым, и ироничным, благодаря чему создается весьма оригинальная смесь. И вовсе не всегда эти отступления оказываются совсем уж неудачными. Достаточно забавно, например, рассуждение о существовании Бога. Однако, настойчивое желание Набокова по ходу рассказа оценивать собственную книгу мешает читателю сосредоточиться и не отвлекаться от существа самого повествования. Едва только он позволяет читателю на время поверить своему рассказу, как снова начинает упрямо склонять его к неверию. Предположительно, хаотическая манера повествования Германа призвана создать образ душевнобольного человека, но мы способны догадаться о его безумии на основании меньшего количества улик, которые предъявлены нам автором.

Может статься, что Набокову его отношения с читателями представляются отношениями садиста к мазохисту? Подобное предположение подтверждается некоторыми свойствами других его произведений, а также предисловием к данному тому (с его совершенно непристойной резкостью). В книге также присутствует неистребимый душок посредственного перевода, словно вышедшего из-под пера лишенной сентиментальности Констанс Гарнетт. Как и у Гарнетт, неадекватность английского в данном случае местами компенсируется милыми искажениями, о каких не мог бы и помыслить ни один англичанин без помощи русского оригинала. “Отчаяние” безусловно имеет все задатки очень хорошего рассказа и содержит несколько отличных фрагментов. Роман несомненно достоин переиздания, но его не мешало бы сильно сократить.

 

Spectator, 1966, № 7205 (July 29), p. 152-153

 



[1] © Алла Резникова. Перевод, 2017

РОНАЛЬД ХИНГЛИ (1920-2010) - английский славист, переводчик и критик, автор нескольких рецензий на набоковские произведения.

 

Версия для печати