Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Иностранная литература 2014, 8

Пусть хотя бы на день

Стихотворение. Перевод с венгерского, вступление и послесловие Юрия Гусева

Геза Дёни#

 

Жизнь Гезы Дёни коротка, внешне проста и, по-моему, очень символична. Прожил ровно (день в день) тридцать три года (1884-1917). Готовился стать священником, но стал журналистом. С юных лет писал стихи, но катастрофический поворот истории (начало Мировой войны) скомкал и прервал его жизненный и творческий путь. На фронт Дёни отправился с воодушевлением, которое побуждало его сочинять патриотические стихи в таком роде:

 

Не плачьте, матери! Невесты, улыбнитесь

И поцелуем освятите острый меч:

Ведь с ним пойдет на бой ваш храбрый витязь,

Чтоб ваше счастье от врага сберечь.

 

Франц Фердинанд ведет в сраженье нас, июль 1914 г.

 

В составе австро-венгерских войск участвовал в обороне крепости Перемышль - и, когда крепость пала, оказался в плену. Два года, проведенные в Сибири, закончились печально: Геза Дёни, с помраченным рассудком, умер в Красноярском лагере. Война и плен перевернули все его видение мира. Уже осенью 1914-го он осознает бесчеловечную суть войны, лживость и эгоизм тыловых патриотов, восхвалявших страшную бойню как воплощение благородства и мужества.

Маяковский примерно в то же время писал:

 

Вам, проживающим за оргией оргию,

имеющим ванную и теплый клозет!

Как вам не стыдно о представленных к Георгию

вычитывать из столбцов газет?!

 

Вам! Начало 1915 г.

 

Вот и Геза Дёни стремится отразить ужас фронтовых будней и ненависть к апологетам войны, с комфортом устроившимся в тылу. Об этом - самое известное его стихотворение “Пусть хотя бы на день” (ноябрь 1914).

 

 

 

О, как их заставить, патриотов этих,

Родину любить не в теплом кабинете,

А у нас, в окопах?

Как бы их хоть на день, на часок иль на два

Погрузить во чрево фронтового ада?

Пусть услышат, как жужжат над головами

Пули, словно пчелы, злобными роями!

 

Посреди разрывов, копоти и вони

Пусть они узнают, что такое войны, -

Здесь, у нас, в окопах!

Пусть земля сырая, смешанная с кровью,

Вместо одеяла ночью их укроет!

Пусть они увидят, как седая Висла,

Взбухшая от крови, из пределов вышла!

 

Господи, к Тебе взываю я из бездны:

Зашвырни всю свору патриотов резвых

К нам, сюда, в окопы,

Где снаряды воют и ложатся рядом,

Сыплются осколки раскаленным градом,

И солдат, что был отцом, кормильцем, мужем,

Пулеметом скошен, как сорняк ненужный.

 

Господи, сорви их с шелковой постели,

Брось на фронт - отведать яростной шрапнели,

К нам, сюда, в окопы!

Пусть они увидят, как земля дымится,

Как в огне мелькают раненые птицы,

Как, теряя разум в грохоте и громе,

Бредит наш солдатик о родимом доме.

 

Господи, пошли их, выбритых и гладких,

Провести хоть ночь в изодранной палатке

Иль на дне окопа!

Пусть, когда ракета в небе загорится,

Ужас исказит холеные их лица...

Кто и где за кровь венгерскую заплатит?

И невольно губы их прошепчут: “Хватит!..”

 

Пусть хотя бы на день, на ночь, на полночи!

Пусть заглянут смерти в огненные очи -

Здесь, у нас, в окопах!

В слякоти кровавой посидевши с нами,

Пусть трясутся в страхе, клацая зубами!

И потом, заплакав, крикнут через силу:

“Боже Всемогущий, сжалься и помилуй!

 

Мы на все согласны, все отдать готовы,

Только бы живьем домой вернуться снова

Из окопов этих...”

Спесь забыв былую, слезно молят Бога:

Отдадим, что хочешь, только нас не трогай!

Отдадим отчизну, отдадим Европу...

Господи, хоть на день к нам бы их, в окопы!

 

 

 

Фигура Гезы Дёни - поэта, с воодушевлением встретившего войну, а потом ставшего одной из миллионов ее жертв, настолько характерна для тех (а может быть, и не только для тех) времен, что уместно будет сказать о нем еще хотя бы несколько слов. В 1985 году журнал “Литературное обозрение” (№ 7) напечатал статью Л. Н. Васильевой “В историческом водовороте”, посвященную трагической судьбе венгерского поэта и изменчивой судьбе его стихов на его родине. Особенно останавливают внимание в этой статье подробности лагерной жизни поэта и его смерти. Стихи, которые Дёни сочинял в лагере (он их называл “Письма с Голгофы”), военнопленные знали наизусть, переписывали в тетради, каждый слышал в них свое горе, свою тоску, свою надежду. Хоронить его пришел едва ли не весь лагерь, вместе с пленными шли конвойные - без оружия. На тело Дёни надели металлический пояс с выбитым на нем именем, чтобы его можно было опознать - когда поэта решат перезахоронить на родине (видимо, многие были в этом уверены). Позже те из пленных, кому удалось вернуться домой, привозили с собой его стихи; кто-то привез карандаш Дёни, другие - горсть земли и засушенные цветы с его могилы. Все эти “личные вещи” хранятся в будапештском Литературном музее им. Шандора Петефи.

 

 

Версия для печати