Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Иностранная литература 2013, 1

Вторая молодость миссис Доналдсон

Повесть. Перевод с английского Веры Пророковой

Алан Беннетт#

Алан Беннетт#

Вторая молодость миссис Доналдсон

Повесть

Перевод с английского Веры Пророковой

 

- Как я понимаю, вы - моя жена, - сказал мужчина, сидевший в приемной. - Кажется, я еще не имел счастья... Позвольте узнать, как вас зовут?

Средних лет, сухопарый, с голыми ногами и в коротком халате, под которым, как подумалось миссис Доналдсон, он мог быть совершенно без всего.

- Доналдсон.

- Точно. А я Терри. Я уезжал.

Он протянул ей руку, и, хотя пожала она ее быстро, халат распахнулся, и она увидела оранжевые трусы с заткнутым за широкую резинку мобильным.

- Проблемы с задним проходом, - сообщил Терри бодро.

- Нет, - сказала миссис Доналдсон, - кажется, нет.

- У меня, дорогуша, а не у вас, - сказал Терри. - Вы просто моя жена.

- Мне сообщили, - ответила миссис Доналдсон, - что у вас трудности с мочеиспусканием.

- Вряд ли. - Терри подтянул трусы. - Быть такого не может.

- Частые позывы, - сказала миссис Доналдсон. - Всю ночь приходится бегать.

- Ну нет же! Я хожу перед сном, а потом утром, как проснусь. Ну, что я вам рассказываю, - хихикнул он. - Вы же моя жена.

Миссис Доналдсон открыла папку.

- Сами убедитесь - проблема по другому отделу. Стул твердый, болезненный. Бывает кровь. И все такое. Я подумал, наверное, я застенчивый, и вы пошли со мной, чтобы держать меня за руку.

- Да, я ведь была медсестрой, - согласилась миссис Доналдсон. - И все эти термины знаю прекрасно. Кишечник, прямая кишка, простата.

- Погодите-ка! - сказал Терри. - Вы и в самом деле были медсестрой?

- Нет, - ответила миссис Доналдсон. - Я вдова.

- Так, подождите минутку, - сказал Терри. И, завязав пояс на халате, вышел.

Когда он вернулся, она сидела на другом месте. Он сел рядом, но ничего не сказал.

- Ну и? - спросила миссис Доналдсон.

Он показал на свою промежность.

- Мочеиспускание-таки, но кишечник все равно в деле - чтобы осмотреть старушку-простату, так и так придется лезть с заднего хода. А уж дальше все зависит только от того, чем он решит их загрузить.

Дверь открылась. Послышался смех, и в приемную выскочила вся в слезах девушка с беджиком.

- Дорогуша, я же пыталась вам намекнуть, - сказала, застегивая на ходу блузку, вышедшая за ней пожилая дама. - Про желчный пузырь - это был ложный след.

Прозвенел звонок. Терри и миссис Доналдсон встали.

- После вас, - сказал Терри и ткнул миссис Доналдсон пальцем в спину пониже талии. Она увернулась.

- Не забывайте, вы же застенчивый.

В то утро студентов было шестеро - четверо юношей и две девушки. Помещение было обставлено под кабинет врача - письменный стол, стол для осмотра, и где-то в углу маячил, изображая полную безучастность, доктор Баллантайн, руководитель группы. Так кто же этот Терри, подумала миссис Доналдсон, трусы у него выдающиеся.

- Доброе утро, миссис Доналдсон, мистер Портер, - приподнялся в кресле Баллантайн.

- Не стану спрашивать, как вы себя чувствуете - это пусть выясняют наши юные лекари, увы, без покинувшей нас в расстроенных чувствах мисс Траскотт. Да вы проходите, проходите. Кто-нибудь предложит этим милейшим людям сесть? - Он снова опустился в кресло. - Мистер Роузвелл, за дело!

Нервный пунцовый юноша с разными ушами и в халате на пару размеров больше, чем надо, кое-как усадил их и сам с опаской сел за стол. Затем вытащил руку из чересчур длинного рукава и попытался улыбнуться Терри.

- Итак, что вас беспокоит?

Баллантайн тяжело вздохнул и обхватил голову руками.

- Поздравляю, мистер Роузвелл. Вы всего на втором курсе медицинского, а уже умеете то, чему я не научился за двадцать лет практики. Вы можете с ходу определить, кто болен, а кто нет.

Студенты подобострастно захихикали.

- Откуда вы знаете, кто из этих двух, с виду вполне здоровых людей, ваш пациент?

Роузвелл покраснел еще гуще.

- Он же в халате.

Баллантайн взглянул на Терри как в первый раз.

- И в самом деле. А что это вы, мистер Портер?

- Я думал время сэкономить.

- Мы здесь собрались не время экономить. Мы здесь, - он одарил миссис Доналдсон обворожительной улыбкой, - собрались жизни спасать. Больше не бегите впереди паровоза. Вот будь пациенткой миссис Доналдсон, я уверен, она не явилась бы... - он на секунду задумался, - ...в неглиже. - Он мечтательно улыбнулся, нарисовав в воображении такую картину. - Продолжайте, мистер Роузвелл.

На занятия к медикам миссис Доналдсон стала ходить с месяц назад, а в больницу гораздо раньше. Именно здесь медленно и довольно мучительно умирал мистер Доналдсон, и супруга безропотно навещала его ежедневно. Со временем этот распорядок стал ее раздражать, но она приноровилась и даже привыкла к такой жизни, так что, когда муж скончался, утрата оказалась двойной - она тосковала по самим посещениям не меньше, чем по тому, кого посещала, и днем просто не знала, чем себя занять. Поскольку никаких обязательств у нее не осталось, она неделями торчала дома, что Гвен, ее замужняя дочь, сочла достойным проявлением скорби и в душе радовалась - она всегда считала, что мать недостаточно ценит отца.

Муж миссис Доналдсон был человеком глубоко порядочным, и она искренне сожалела о его кончине, однако не была готова жить и дальше в благопристойном одиночестве, которое, по мнению дочери, приличествует вдове. Спасение пришло неожиданно.

Из-за путаницы с мужниной пенсией, вдова оказалась в более стесненных обстоятельствах, чем предполагалось, и нуждалась в дополнительных источниках дохода. Оставшись одна в доме с тремя спальнями, она поняла, что может пустить к себе студентов.

Оспаривать экономическую сторону такого варианта дочь не могла, однако видела в этом намек на понижение социального статуса, что ее возмущало.

- Жильцы? В Лоунсвуде? Папа такого не одобрил бы. Совершенно не вижу тебя в роли квартирной хозяйки.

- Оттого что я сдам свободную комнату, я не стану квартирной хозяйкой. К тому же, - добавила миссис Доналдсон, - они не жильцы, они студенты.

Гвен спорить не стала, решив, что через несколько месяцев серые разводы в ванне, громкая музыка по ночам и плохо смытые унитазы убедят мать лучше любых доводов.

- Вот увидит презерватив в сортире, - сказала она мужу, - и запоет по-другому.

Возможно, миссис Доналдсон просто повезло, но двое студентов, которых ей прислали из университетского агентства, были безукоризненны во всех отношениях, кроме одного. Они были тихие, аккуратные, мыли за собой ванну, всегда спускали воду в унитазе и вели себя так деликатно, что миссис Доналдсон почти не ощущала их присутствия. Лора училась на медицинском, а ее бойфренд Энди изучал архитектуру (миссис Доналдсон решила, что, возможно, они поэтому такие опрятные), и именно благодаря им миссис Доналдсон пошла подрабатывать демонстратором - Лора увидела объявление в университетской газете.

Там говорилось, что никаких особых навыков не требуется - только умение запоминать и точно называть симптомы. Про уверенность в себе там не было ни слова - миссис Доналдсон это бы отпугнуло, она всегда считала себя застенчивой.

А Гвен, которой она об этом опрометчиво рассказала, тут же отметила:

- Начнем с того, что ты терпеть не можешь раздеваться на людях.

- Не люблю, - согласилась мать, - но это же для пользы дела.

- Я думала, ты на больницы достаточно насмотрелась. Вот уж не знаю, что бы на это сказал папа. - Миссис Доналдсон часто казалось, что Гвен назначила себя его представителем на земле.

Занятие хоть и было достойное и, даже можно сказать, похвальное, дочь его таковым не считала: то, что мать собиралась делать, отдаленно напоминало работу натурщицы - здесь тоже требовалась некая доля бесстыдства и умение показывать себя обнаженной.

На самом деле миссис Доналдсон никогда не просили раздеваться, к чему некоторые пациенты были весьма склонны, - например, Терри всегда был готов облачиться в больничный халат, даже если болезнь, которую он изображал, вовсе этого не требовала.

Миссис Доналдсон полагала, что такая готовность снимать одежду сама по себе симптом, только чего, она сформулировать не могла, но понимала, что симптом это печальный и связанный с возрастом. И была счастлива, что у нее подобных поползновений нет.

- Я даже не считаю, что играю роль, - сказала она своей приятельнице Делии в буфете. - Просто что-то изображаю. Способ не быть собой.

Делия тоже была членом их труппы.

- А по-моему, приятно, когда на тебя смотрят, - сказала Делия, - хоть какое-то да внимание. В нашем-то возрасте мы для молодых как невидимки.

Пути их пересекались редко и очень немногие знали об их отношениях за пределами больницы, но случилось так, что тем утром Лора была на занятиях и даже взялась осматривать Терри вместо заливавшегося краской мистера Роузвелла, который, дойдя до ректального осмотра, сразу же пал духом.

- Нежнее, нежнее, - сказал ему доктор Баллантайн. - Представьте, что это ваша девушка.

Мистеру Роузвеллу, у которого девушки никогда не было, это мало помогло, а вот Лора справлялась куда лучше, настолько хорошо, что Баллантайн позволил себе выйти - поговорить по мобильному.

В этот самый момент миссис Доналдсон повалилась на стол и потеряла сознание.

Все смотрели на Терри, и на нее обратили внимание не сразу. Но потом сгрудились вокруг нее, кто-то приподнял веко и поглядел в устремленный в пустоту остекленевший глаз, а одна девушка - не Лора, другая - стала возиться с ее платьем: пыталась отыскать сердце.

- Я кого-нибудь вызову, - сказал Терри и, натянув трусы, схватился за мобильный. - Вы куда обычно звоните?

- Что за херня! - воскликнул Роузвелл. - У одного геморрой, у другой удар.

- Что, правда, удар? - спросил Минскип. - Я думал, это по сценарию.

- Нет, - сказал Терри. - Я бы знал. Она же мне вроде как жена.

- Как бы то ни было, - сообщил Роузвелл, - мы удары не проходили.

Возвращается доктор Баллантайн, и все сомнения по поводу серьезности ситуации отпадают. Оценив обстановку, он немедленно вызывает по мобильному команду реаниматологов. А затем, пока они не прибыли, решив не упускать шанс, обсуждает со студентами, какие меры следует принимать в подобных случаях.

- А может это быть стресс? - спросил Терри. - Она, когда пришла, уже была не в духе. Просто она из тех, кто все держит в себе.

Баллантайн пропускает его слова мимо ушей, просто говорит:

- Ну, куда они запропастились? Дорога каждая минута. Мы-то уже в больнице. А если бы это случилось на улице?

- Миссис Доналдсон, - позвала Лора, склонившись над потерявшей сознание женщиной. - Миссис Доналдсон! - И добавила со слезами: - Понимаете, я ее знаю. Она моя квартирная хозяйка.

- Можем мы хоть что-нибудь сделать? - спросил Баллантайн. - Думайте, кретины, думайте!

Все задумались, хотя и понимали, что, если бы что-то могло помочь, доктор Баллантайн это бы уже сделал.

- У нее есть дочь, - сказала Лора. - Может, попробовать с ней связаться?

Платье миссис Доналдсон задралось, и видны были чулки на поясе с застежками, таком старомодном, что Баллантайн не стал обращать на это внимания студентов исключительно ввиду серьезности ситуации. Он лишь оправил, приподняв ноги миссис Доналдсон, платье и сказал бесчувственному телу:

- Вот так хорошо.

Лора, которая так и стояла около нее на коленях, положила руку ей на шею.

- Пульс нормальный.

- Прекрасно, - сказал доктор Баллантайн, - только вы щупали его, не сняв перчатку, в которой осматривали задницу мистера Портера.

Женщина, лежавшая без чувств, заметно вздрогнула.

- Она приходит в себя! - сказал Терри.

- Это потому, что она не теряла сознания, - объяснил Баллантайн. - Благодарю вас, милая дама. Можете встать. - И он помог миссис Доналдсон сесть на стул.

- Баллантайн явно к тебе неравнодушен, - сказала Делия, когда они сидели в буфете и болтали. А когда миссис Доналдсон поморщилась, добавила: - Тебе могло достаться что-нибудь похуже.

Когда миссис Доналдсон “очнулась”, ворчание не стихало еще долго.

Все студенты были в той или иной степени уязвлены, но больше всех возмущался Терри, который, практически считая себя медработником, полагал, что это ему как члену команды должны были поручить розыгрыш. Но - что миссис Доналдсон отлично понимала, хоть и не желала себе в этом признаваться - это вряд ли бы случилось, поскольку она была симпатичной пятидесятипятилетней вдовой со стройными ножками, а Терри - несуразным лохматым длинноносым дядькой в обвисших трусах и вытатуированной вокруг пупка птичкой.

Однако Терри был прав: они были командой, хоть и собранной на скорую руку. Поскольку никаких особых навыков не нужно было, да и сами требования были довольно расплывчаты, неудивительно, что набирали в труппу людей, занимавшихся прежде кто чем. Разве что Делия некогда была актрисой и до сих пор считала себя таковой. Терри успел поработать, среди прочего, охранником и сторожем в больнице, рода занятий мисс Бекинсейл не знал никто, но, поскольку она была старше всех, она чувствовала свое превосходство и вела себя покровительственно, утверждая к тому же, что обладает определенными знаниями в области медицины, поскольку когда-то немного поработала в аптеке.

В эту разношерстную компанию миссис Доналдсон не вписывалась никак. Она была (точнее, таковой себя считала) обычной женщиной среднего класса, выброшенной на берега вдовства после брака - ничем, полагала она, не отличавшегося от множества других: поначалу счастливого, потом вполне приемлемого, а под конец надоевшего. Но она, хоть и считала себя типичной, таковой - даже в этом пестром окружении - не была ни в каком смысле.

Впрочем, это значило лишь, что ей приходилось играть две роли. Во-первых, ей приходилось демонстрировать бóльшую широту взглядов, казаться более “расслабленной”, чем на самом деле - чтобы не выглядеть занудой.

 

(См. далее бумажную версию.)



# Agents Limited on behalf of Alan Bennett ї Alan Bennett, 2010, 2011

ї Вера Пророкова. Перевод, 2013

 

Версия для печати