БиблиофИЛ

У книжной витрины

с Михаилом Визелем

 

Милорад Павич Биография Белграда/ Пер. с сербского  Ларисы Савельевой. - СПб.: Амфора, 2010. - 320 с. 5000 экз.

 

Первая книга МилорадаПавича, вышедшая по-русски после кончины автора, отнюдь не является его последней книгой. Более того, она вообще является не цельным произведением, а собранием эссе, литературоведческих статей и выступлений. Сочинение, давшее название всему сборнику, появилось еще в 1990 году и начинается характерной фразой: “Писатель я уже более двух сотен лет”. Впрочем, несмотря на подобное начало, это действительно история родного города Павича - поэтическая и пристальная. Другие тексты книги гораздо короче, но не менее любопытны, особенно для русского читателя. Названия их говорят сами за себя: “Романы без слов”, “Есть ли будущее у карандаша”, “Захарий Орфелин, один из писателей библиотеки Пушкина”.

 

Сэм СэвиджФирмин: Из жизни городских низов/ Пер. с англ. Елены Суриц. - М.: Иностранка, 2010. - 224 с., 5000 экз.

 

Автор и протагонист этой книги, можно сказать, соревнуются в экстравагантности. Первый - 66-летний (на момент выхода книги в 2006 году) дебютант, обладатель длинной бороды и докторской степени Йельского университета, изучавший философию в Гейдельберге и не понаслышке знающий о битниках и интеллектуалах-маргиналах. Второй - крысеныш, родившийся и проживший жизнь в угасающем районе Бостона 60-х. Его “предсмертные записки” - нечто среднее между “Житейскими воззрениями кота Мурра” и “Записками из подполья”. Больше, конечно, от Мурра. Только живущий в книжной лавке Фирмин - не самодовольный обыватель, а, наоборот, вполне вуди-алленовский персонаж, тонко чувствующий и все подмечающий городской невротик, комплексующий по поводу того, какой он маленький и невзрачный. Но отнюдь не лишенный самоиронии. А главное - начитанный сверх всякой меры. Помимо бесконечных реминисценций и цитат, которым нашпигованы “мемуары” Фирмина, он предваряет каждую главу обложкой какой-то книги - от “Лолиты” до “Отцов и детей”, от “Ветра в ивах” до “Гроздьев гнева” - и в главах возникает перекличка с этими “Большими книгами”, как называет их автор.

 

Павел Хюлле Тайная вечеря/ Пер. с польского Ксении Старосельской. - М.: НЛО, 2009. - 240 с. - 1000 экз.

 

Однажды, в начале 80-х, в ресторанчике гданьского отделения Союза кинематографистов Польши собралась на ночь пестрая компания, в которой оказались - не то чтобы случайно - художник и писатель. Место по тем временам считалось “элитным” и “богемным”, компания ощущала и вела себя соответственно. Двадцать лет спустя, в другую эпоху, художник, приступая к огромной картине на тему евангельской Тайной вечери, решает собрать участников той давней вечеринки, чтобы те попозировали ему для апостолов. В их числе - и писатель, автор романа, повествующего, как герои добираются до гданьского костела, а заодно и до самих себя двадцатилетней давности. И сравнивают с собой - нынешними. Рефлексии о личном прошлом персонажей переплетаются с историческими экскурсами, а лирические отступления - с публицистически-футуристическими пассажами. И все это - на пространстве 240 страниц. Роман вышел в серии “Новое европейское письмо”, и, действительно, вот оно, перед нами - в лучшем своем проявлении.

 

Эудженио МонталеДинарская бабочка/ Пер. с итальянского Евгения Солоновича. - М.: Река времён, 2010. - 248 с. - 3000 экз.

 

Выражение “проза поэта” может звучать как высшая похвала и как вежливый уход от обсуждения качеств этой самой прозы. В данном случае оно звучит скорее как ключ. Эссеистические, мемуарные, пейзажные, фантазийные миниатюры одного из самых известных - и одного из самых “темных” - итальянских поэтов XX века позволяют понять, “из какого сора” росли его стихи. А кроме того - как порядочным людям удалось пережить “позорное двадцатилетие” муссолиниевского режима. И не просто пережить, но и жить дальше - в наступившей новой эпохе, отнюдь не для всех ставшей эпохой “сладкой жизни”.

 

Дэвид Гранн Затерянный город Z. Повесть о гибельной одержимости Амазонией/ Пер. с англ. Алексея Капанадзе. - М.: КоЛибри, 2010. - 480 с. - 7000 экз.

 

Образчик жанра нон-фикшн в том виде, в каком понимают его сейчас в англоязычном мире. С одной стороны - кропотливое и тщательно задокументированное исследование, потребовавшее от автора-журналиста перекопать сотни книг и архивных документов, опросить десятки людей и лично отправиться по местам “боевой славы” своего героя - бесстрашного полковника Фоссета, “последнего первооткрывателя-одиночки”, канувшего в 1925 году в амазонских джунглях. С другой - личная, чуть комичная история погружения автора, типичного нью-йоркского интеллектуала, в чуждый ему доселе мир суровой романтики. Усилия Гранна оказались оценены по достоинству: книга вошла в шорт-лист престижной премии (в области нон-фикшн) Сэмюэла Джонсона, а голливудская суперзвезда БрэдПитт заявил, что непременно хочет ее экранизировать, так его заворожил созданный автором образ полковника. Хотя внятный хэппи-энд по понятным причинам выкроить едва ли получится.

 

Примо Леви Канувшие и спасенные[1]/ Пер. с итальянского Елены Дмитриевой. - М.: Новое издательство, 2010. - 196 с. (тираж не указан)

 

В этой книге 1986 года итальянский химик и писатель, проведший одиннадцать месяцев в Освенциме, подытоживает свой опыт обращения к мучавшей его всю жизнь теме Холокоста - теме, одним из первооткрывателей которой он сам и выступил в книге “Человек ли это?” (1947). Мало того: оказалось, что Леви подытожил в ней и свой жизненный опыт: через несколько месяцев после ее выхода он покончил с собой, бросившись в лестничный пролет. Казалось бы, что нового мы можем найти в ней сейчас? Например, вот что: “любой бывший узник подтвердит вам, что первые удары ему нанесли не эсессовцы, а заключенные... одетые в такие же полосатые куртки, какие только что выдали им... и это было настоящим потрясением”.

 

Морис Карем Кошки-мышки / Пер. с фр. Михаила Яснова. - М.: Розовый жираф, 2010. - 64 с. - 7000 экз.

 

До русских читателей (и родителей) добралась книга бельгийского классика французской детской литературы. Точнее, две книги: посвященная мышкам и посвященная кошкам. Этот “антагонизм” подчеркивается версткой с двумя лицевыми обложками, так что книгу следует читать - и, разумеется, рассматривать - с двух сторон. Детские книги увеличенного формата - “именины сердца” для художников-оформителей, и Анастасия Орлова “на полную катушку” - но при этом не теряя вкуса - пользуется возможностью. То же можно сказать и про детские стихи в переводах Михаила Яснова: “Ну и Луна! Какая жалость! Она совсем-совсем ужалась! Там, в небесах, мышиный пир: Луну обгрызли, словно сыр!” “Фу-ты, ну-ты, аты-баты, У кота очки из ваты. Риги-риги-риги-дон, что в очках увидит он?”