Джой Госвами

Похоронный плач

Дорогая сестра, ты помнишь,

как на нас глядели соседи

в день, когда мы взяли

тело нашей матери,

плывшее по реке огня?

 

Старейшины приблизились - длинные клювы, мохнатые шеи

- Слушайте, суд выносит решение:

“Вам не дозволено кремировать тело”.

Так сказали.

 

Той ночью мы ушли из деревни

с телом матери на плечах.

Над нами горела Луна. Ядовитые топи

мы прошли; и прошли

известняковые и соляные пещеры.

 

Пальцы мои отломились.

Груди твои иссохли

от язвящих паров известняка.

Были мы гробоносцы, некормленые, немытые.

 

Пришли мы тогда в землю мертвых деревьев.

С ветвей свисали шкуры мертвых животных.

Положили мы ее скелет

на берегу реки,

последней реки земли.

 

Слушай, сестра дорогая, не станем жечь эти кости.

Лучше положим их

в дупло дерева.

Мы не смогли узнать, но те, кто придет за нами -

ужели они не узнают, что с ними делать?

 

Грибы на нас растут, по всему телу.

Теряем глаза, горят пустые глазницы.

Я не помню, был ли когда я мужчиной.

Ты не помнишь, когда у тебя было последнее очищение.

 

На востоке заря занимается, встает череп Солнца,

сзади вечер подкрадывается, как транс,

а мы, похитители тел,

сидим

на последнем земном

месте сожжения.

 

 

Перевод Льва Оборина

© Лев Оборин. Перевод, 2009