Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Иностранная литература 2006, 8

Стихи

Перевод Дмитрия Веденяпина

Мартин Светлицкий[1]

Прошлой ночью

 

ночью я проснулся от грохота

огромная туша ударилась обо что-то снаружи

нет никакого снаружи понял я вдруг

все только внутри даже небо

все только внутри

 

глухой рев беспомощность невозможность

загадочная гармония пустыня

сад потрескивание веток

страх неотпускающий безымянный

скрытый от посторонних

 

огромная туша ударилась обо что-то внутри

оставь меня отойди

внутри себя я поднялся с постели

шагнул в темноте к окну

внутри себя я увидел себя

 

и больше не хочу

 

 

Чердак

 

Этого места больше нет. Что с того,

что здесь курят или бормочут стихи?

Это ничего не меняет.

 

Зеркала нет. Пустая рама

затянута паутиной. Симпатичная ветхость

стремительно превращается в заурядную гниль.

 

Разве это жизнь?! Трухлявые ноги

не могут сделать ни шагу. Все кончилось.

Человека вынули.

 

Осталась пустая рама.

 

 

Письмо

 

Сегодня я получил письмо.

От государства.

Меня вызывают в некое госучреждение.

Это не просьба, а требование.

Государство, как известно,

просить не умеет.

Но я умер.

Умер.

 

Я не ходил

На выборы.

Сам виноват.

Не получал талонов

на государственную водку,

государственные сигареты

и государственную муку.

Не брал у государства справок,

на основании которых

таковые талоны выдаются.

Сам виноват.

Впрочем, я довольно ловко

пользовался государственным транспортом.

Каюсь.

Но теперь я умер,

а к покойникам

принято проявлять снисхождение.

 

Иногда,

по привычке,

я бреюсь – щетина

отрастает и у мертвецов.

Иногда,

по привычке,

вхожу в каких-нибудь женщин,

и порой от этого даже получаются дети -

правда, какие-то призрачно-замогильные.

 

Я умер.

Иногда я пишу стихи,

хотя государству

это совсем не нравится.

Но если причина вызова в этом,

я оправдываться не собираюсь.

Мертвецы на это неспособны.

Даже если покойник

опасен для государства,

что тут сделаешь?

Не могу же я умереть дважды.

 

 

Дурацкая шутка

 

Это шутка, просто шутка,

не смотрите на меня так! Боже,

что может быть ужаснее: пошутить - и

напороться на такой взгляд!

Обидел, оскорбил, насыпал соль на раны!

Столько лет читал всякие умные книжки -

и вот тебе!

Пожалуйста, поверьте, я

и думать не думал…

Беспомощно смотрю в глаза,

большие и непонимающие.

Это как смерть…

 

 

Наутро

 

В ту ночь небо должен был озарить

Хвост сгоревшей кометы.

Но стоял туман, и ничего не было видно.

Только тусклые огни супермаркета.

В последнее время вообще

все какое-то размытое. Конец света

придет - а мы не заметим.



[1] ї by Martin Świetlicki, 2003

ї Дмитрий Веденяпин. Перевод, 2006

Версия для печати