Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Иностранная литература 2006, 8

Стихи

Перевод Бориса Дубина

Януш Шубер[1]

ПОВЕСТВОВАНИЯ

Видишь Сáнок, мою столицу? Еще недавно

тут заправляли галицкие князья, жены их

мыли руки в жемчугах и купались в кадях,

полных серебряной монетой…

Юлиуш Словацкий Завиша Черный[2]

 

Сквозь Карпаты, разбитым кириллическим трактом -

Князь-Романова вдова, княгиня Анна

С малолетними Даниилом и Василько.

Да хранит их звездный камень в медальоне:

Медь, мышьяк, свинец, железо и кальций.

 

Вслед за ними Рюрик Ростиславич,

Чьей защитой - сам Михаил Архангел

И святой Василий на аверсе.

Кому Галич? Кому Новгород и Киев?

 

Вот я вывел реку Сан в зеленых буках,

Вывел горы, валы земли и дуба,

Площадь вывел, оппидумы-тучи,

Чтоб приветить гостей, принять их подарки:

Колты, перстень, княжий герб со львами.

 

Но прервали меня дочери и сестры.

Кто из них мне кинул эсэмэску?

Сыновья и братья прервали.

Сгинул город - ни роз, ни винограда.

Только лазерный экран в потемках.

 

Что-то канет, что-то возникает:

«Было» снова превращается в «стало»

И для них, и для меня, их летописца.

 

 

ЭНДИ УОРХОЛ

 

От меня до тебя - меньше часа дороги, Энди.

По пути - пара гор, которые мы по-соседски делим.

Над ними - несколько облаков, допустим, июльских.

Стайки взъерошенных пионов

Вызваны прямо из многомудрого томика Дзен.

 

Ем банан, сорвав его с твоей головы,

И этот вкус мне вполне заменяет толки

Об искусстве прошлого века,

А если кто скажет, что выше я малость присочинил,

Может быть, будет прав.

 

Тощий, под зонтиком, от которого уцелели

Одни спицы, ты неподвижно стоишь напротив

Пенистой церкви из Диснейленда.

 

В твою честь, Энди, я тасую сейчас открытки,

Купленные для знакомых в твоем музее.

В доказательство, как нам сегодня просто

Нарушать границы.

 

 

ОГНИЩЕ[3]

 

Что надо спешить, я догадывался

Давно, но он беспробудно пил,

Болтался бродягой с дипломом

Архитектора и в ореоле некой легенды,

 

Торчал за помойками вместе с такой же

Пьянью, поскольку ему еще время от времени

Кто-то за что-то подбрасывал, никогда ведь

Точно не знаешь.

 

Теперь я жалею, что так легко отступился

И сделал тогда всего лишь два-три наброска.

Я смотрел из машины, как он обходит церковь,

Отмечая пропорции и детали

Места, сегодня уже осиротевшего напрочь.

 

Середина ноября, мокрая опаль

Липла на черные сапоги,

В которых его через несколько дней зарыли.

 

Надо же, день за днем та же шатия

Да пара рисунков, чтобы хватило на водку.

 

И скоро уже совсем ничего не узнаешь точно.

Для точности я повторяю название этого места,

Следуя за “Историко-географическим словарем

Земли Сáнок в средние века”

Адама Фастнахта[4]:

 

1439 - Огнище, 1442 - Огнищи,

1448 - Огнища, 1464 - Огнищ,

1515 - Огниш.

 

ИВАШКЕВИЧ

 

Чтобы не упустить ничего, ты тоже не спал вместе с ними,

Ни лучше, ни хуже прочих.

Молодежь - на то она и молодежь - гуляла.

А старики сидели, будто засватанные.

 

Счастье, капля за каплей, сочилось в жилы.

Каменела от сырости соль в солонках.

После всех крестин и поминок столы блестели.

Дикий виноград и плющ обвивали дом.

 

О тебе я мечтаю, пою над твоей колыбелью,

Единственный - для одного из многих!

Кто тут первым уснет, кто среди всех проснется,

Избранник или изгнанник?

 

А огляделся - всё уже завершилось.

Плесень на книгах, переплетенных в кожу.

Какие вопросы?.. Ничего не вижу, не слышу.

Канюли на целый день да батарея таблеток.

 

Над плоской землей - раззвездившиеся сады.

Нагие, навзничь лежим среди братьев-яблок.

И от конца к началу времен снятся друг другу

На плоской земле ее сыновья и дочери.

 

 

ПЕРОМ ОГНЯ

 

В Сандóмеже, у костела Святого Иакова,

Мы читали стихи об огне.

На месте прежнего сада

Горел костер. За пристройкой брехали монастырские псы.

Гимназисты, выстроясь хором,

Вздымали факелы и декламировали Гераклита.

Над кирпичной готикой цвета говяжьей печенки -

Высокие облака июньского полдня.

На поверку наши слова распадались,

Как непропеченная глина. Языки

Пылавшей стихии жадно лизали воздух:

Честь бытия принадлежала лишь ей.

 



[1] ї JanuszSzuber, 2005

ї Б. Дубин. Перевод, 2006

[2] Завиша Черный из Гарбова, прозв. Черный Рыцарь (ок. 1379-1428) - польский воин и дипломат, участник битвы при Грюнвальде. (Здесь и далее - прим. перев.)

[3] Огнище (польск. - Czerteż) - старая карпатская деревня в нескольких километрах от Санока, известна деревянной церковью Преображения Господня середины XVIII в.

[4] Адам Фастнахт (1913-1987) - польский историк, исследователь культуры Карпат.

 

Версия для печати