Генрих Бёлль - рецензент

 

Однажды Бёлль заметил, говоря о написанных им рецензиях: «Каждую книгу я прочитываю по крайней мере дважды, а еще читаю то, что опубликовано автором за три последних года. Кто еще так делает, кто может себе такое позволить?.. Я могу, ибо мне не приходится зарабатывать себе этим на жизнь»[1].

Сказано это было в 1973 году, и уже тогда к замечанию следовало бы сделать два уточнения. Во-первых, бывали времена, когда Бёлль писал рецензии не только ради интереса, но и ради заработка. К концу 50-х годов он мог считать себя достаточно обеспеченным человеком. На ту пору он опубликовал около 70 рецензий. Но почти сотня рецензий Бёлля - и это во-вторых - появилась позднее, когда вместо нехватки денег возник, пожалуй, не менее острый дефицит времени. Судите сами. Например, год 1972-й, ознаменовавшийся присуждением Нобелевской премии Генриху Бёллю, выдался для него крайне напряженным. Библиографические указатели насчитывают за этот период около девяноста его публикаций, то есть едва ли не по две за неделю[2].

Все началось с острейшей дискуссии вокруг напечатанной журналом «Шпигель» полемической статьи Бёлля «Чего хочет Ульрика Майнхоф - помилования или гарантии безопасности?»[3]. Бёлля обвиняли в том, что он защищает террористов, служит их духовным наставником и даже пособником. Он же, категорически отвергая терроризм и насилие как методы политической борьбы, настаивал, что демократическое общество и правовое государство, сражаясь против терроризма, не должны поступаться своими главными, фундаментальными ценностями - правами человека. Тема эта весьма злободневна и для сегодняшней России, а потому не трудно себе представить, до какого накала страстей может доходить дело в подобных спорах.

Уклоняться от участия в них, отмалчиваться Бёлль не мог. Не позволяла гражданская совесть, но и положение обязывало. Ведь он возглавлял западногерманский ПЕН-клуб, а в 1971 году был избран президентом международного ПЕН-клуба, организации по существу правозащитной, что предполагало самую активную деятельность ее руководителя как в собственной стране, так и на международной арене. Добавьте сюда многочисленные зарубежные поездки, в том числе в весьма проблемные регионы, где положение с правами человека и со свободой слова было трудным[4].

А кроме того, Бёлль принял в 1972 году самое деятельное участие в избирательной кампании Вилли Брандта, встречался на многолюдных митингах с избирателями, даже писал листовки и статьи, не говоря уж о выступлении с речью на партийном съезде социал-демократов. И все это происходило на фоне слухов о предстоящем присуждении Нобелевской премии, от которых, конечно, можно отмахнуться, но брать в расчет приходится.

Впервые о Нобелевской премии применительно к Бёллю обмолвилась газета «Зюддойче цайтунг» еще в октябре 1971 года, сделав свое предположение после того, как писателя пригласили для литературных чтений в Стокгольм. Более определенные сведения Бёлль получил в апреле 1972 года от своего друга Ганса Майера. Определенное подтверждение слухам прозвучало к концу июня в сообщении информационного агентства dpaсо ссылкой на стокгольмскую вечернюю газету «Экспрессен».

Так уж совпало, что именно в те дни, судя по всему, и была написана рецензия на роман Стефана Гейма «Книга царя Давида». Бёлль по обыкновению внимательно прочитал книгу, о которой слышал еще годом раньше, дважды встречался с автором, интересовался ходом работы, а затем получил гранки и один из первых экземпляров. В результате получилась довольно объемистая статья, что заставило Ральфа Бекера, редактора «Шпигеля», куда она предназначалась, сокрушенно заметить: «Ваша рецензия о Гейме очень хороша - большое спасибо! Но, к сожалению, она очень длинна. Без сокращений она заняла бы в ‘Шпигеле’ семь колонок. Мы же можем дать не более шести, но ведь это целые две страницы ‘Шпигеля’»[5].

Рецензия увидела свет ровно за месяц до присуждения Бёллю Нобелевской премии. Понятно, что высокая оценка романа, опубликованная к тому же в самом авторитетном немецком журнале, привлекала к «Книге царя Давида» самый широкий интерес и благожелательное внимание публики. Роман стал, пожалуй, самым известным произведением Стефана Гейма.

 

Что касается причин, по которым эта рецензия публикуется в юбилейном выпуске «Иностранной литературы», то остается напомнить, что Стефан Гейм был автором ее первого номера в 1955 году. Затем Гейм подвергся запрету на издания в Советском Союзе, поэтому только с началом 90-х годов «ИЛ» сумел напечатать его романы «Книга царя Давида» и «Агасфер»[6]. Бёлля же связывали с журналом долгие и тесные связи, он неоднократно бывал в редакции и особенно в 60-е годы являлся одним из любимейших авторов «ИЛ».