Как только малышка наконец задремала, Меир Коэн без сил рухнул на диван в гостиной.

- Заснула? - спросила Ронит.

- Заснула, - ответил он. Глаза у него закрывались уже сами собой, но тут раздался звонок в дверь.

Ронит открыла - на пороге стоял невысокий человек в очках, державший в руках большую папку с бланками.

- Меиль и Монит Кохам? - спросил он.

Ронит молча смотрела на него, не понимая[2].

Человек повторил вопрос.

- Меир и Ронит Коэн, - поколебавшись, поправила она.

- А, - проговорил тот и заглянул в свои бумаги. - Ох уж эти мне компьютеры, вечно все перепутают. Я - демограф, из Института национального страхования, - наконец представился он и протянул руку.

- Очень приятно, - Ронит пожала ему руку и переспросила: - Вы кто?

- Демограф. Я провожу социологический опрос. Вас не затруднит ответить на несколько вопросов?

- Да мы только что…

- Всего лишь несколько маленьких вопросов.

Ронит обернулась и вопросительно посмотрела на мужа - Меир безразлично пожал плечами.

- Отлично! - обрадовался демограф и вошел в квартиру.

 

***

 

Спустя полчаса он все еще сидел у них в гостиной, копаясь в своих бланках и продолжая монотонно задавать вопросы.

- Так, теперь относительно детей,  - почти ласково произнес он и огляделся. - Дети есть?

- Есть, девочка, - ответил Меир.

- И сколько ей?

- Полгодика, - устало сказал Меир. - У вас еще надолго, а?

- Нет-нет, уже заканчиваю, - бормотал тот, записывая что-то в свои бумаги. - Так, полгода. Наверное, уже говорит. 

Ронит и Меир удивленно на него посмотрели.

- Не говорит? - почувствовал демограф свою оплошность.

- Нет, - сказала Ронит, - а вы знаете много полугодовалых младенцев, которые разговаривают?

- Я... - мужчина растерялся. - Извините, у меня нет своих детей, я еще слишком молод. Я просто выгляжу старше, это из-за очков. Или из-за этой работы в национальном страховании.

Меир молча поднял глаза к потолку, Ронит смотрела себе под ноги.

- А как ее зовут?

- Яэль, - ответила Ронит.

- Красивое имя. - Он сделал запись. - Это в честь кого-нибудь из близких?

- В честь Рабина, - сказал Меир. - Еще много вопросов?

- Нет-нет, - ответил очкарик и записал в анкете: «В честь Рабина».

Меир и Ронит переглянулись.

- Да это шутка, - сказала Ронит. - Муж пошутил.

Молодой человек посмотрел на нее вопросительно, но потом до него дошло.

- А, чувство юмора, это очень важно, - он понимающе кивнул, однако не зачеркнул написанное. - Профессия? - обратился он к Меиру.

Тот некоторое время смотрел на демографа в упор, потом произнес:

- Я произвожу воздух. Воздух произвожу, вот моя профессия.

Статистик записал, потом перешел к следующему вопросу:

- А сколько, если позволительно спросить, вы зарабатываете? Ваш ответ будет сохранен в полном секрете. Итак, от тысячи до двух, от двух до четырех или более четырех тысяч?

- Я хочу взглянуть на ваше служебное удостоверение, - произнес вдруг Меир.

Молодой человек несколько погрустнел, но достал документ. Это было официальное удостоверение Института национального страхования с фотографией и указанием должности - демограф-статистик.

- Итак, - продолжил он.

- Итак, более четырех тысяч, - продолжил и Меир. - Намного больше, может, восемь тысяч. - Он смотрел на очкарика с искренним любопытством: неужели кретин и это запишет? 

Кретин и это записал.

- Больше восьми тысяч? Вот это да... - он задумался. Казалось, у него даже промелькнула мысль о переквалификации. - Вот это неплохо.

- Совсем неплохо, - согласился Меир, - но летом нет работы.

- Правда? А почему?

- Да вы же знаете, как у нас здесь летом - совершенно нечем дышать, воздуха-то нет.

- А, понятно, - сказал демограф и записал в свои бумаги. - А вы? - обратился он к Ронит.

- А я работаю девушкой по вызову. - Подумав немного, она прибавила: - С гостями из-за границы, но это официально.

Статистик покраснел.

- В свое время я ублажала Рока Хадсона, - добавила Ронит с гордостью.

Очкарик склонился к своим бумагам и записывал, записывал… Меиру и Ронит не было понятно - чего он там столько пишет? Наконец статистик поднял голову и спросил:

- А из какой вы этнической общины?

- Мы - пришельцы, - сказала Ронит.

- То есть?

- Ну, мы с некой звезды, - пояснил Меир.

На этот раз молодой человек наконец оторвался от бумаг, снял свои большие очки и уставился на супругов. Тут проснулась их маленькая дочка и начала плакать.

- Малышка запела, - сказала Ронит и встала, - извините меня.

- Она кормит девочку грудью, да? - спросил демограф, посмотрев вслед Ронит.

- Да нет, что вы, - ответил Меир, - жена мочится на ребенка каждые пять часов. Так принято на нашей звезде.

Статистик покраснел. На мгновение Меиру стало неловко.

- Простите, - произнес он, - я должен посмотреть, как там ребенок.

Когда он вошел в спальню, Ронит стояла, склонившись над кроваткой малышки, с трудом сдерживая хохот.

- Тихо, тихо, - остановил ее Меир, - мы переборщили, уже становится неудобно.

- Ну и идиот, - прыснула Ронит, - ну и идиот, а?

- Да нет, он не идиот, так, немного… тугой, не въезжает. Наивный. Но, мне кажется, до него начинает доходить.

- Ты проверил, его удостоверение настоящее?

- Да вроде настоящее, написано: Институт национального страхования, а там поди знай.

Меир взял дочку на руки, и тут позвонили в дверь

- Кто это в такой час? - спросил он. Ронит пожала плечами.

Меир подошел к двери, открыл: на пороге стояла Смерть. Она не была одета в черное, в руках у нее не было косы. Голос - обычный. Но это была Смерть, вне всяких сомнений.

Что впечатляло, так это ее глаза. Спустя годы, когда демограф будет пытаться вспомнить, как выглядела Смерть, единственное, что останется в его памяти, - ее глаза. Причем они были не какие-нибудь там холодные или пугающие, наоборот, добрые и нежные. Однако решительные…

Меир с малышкой на руках окаменел. Ронит вышла из спальни и тоже застыла на месте.

Смерть посмотрела Меиру прямо в глаза.

- Я? - прошептал он.

- Ты.

Меир не пошевелился.

- Я?!

- Ты, - подтвердила Смерть.

- Но... почему я?

- Время пришло…

- Но я еще молодой, у меня дочке всего полгода!

- А молодые не умирают? Пойдем, через полчаса у тебя автокатастрофа.

И тут вдруг Ронит бросилась вперед, обхватила мужа и закричала Смерти:

- Нет! Ты не можешь вломиться вот так, сразу, посреди… посреди всего.

Смерть удивленно взглянула на нее:

- Это почему же?

- Но… За что? - продолжала молодая женщина. - Что он сделал?

Смерть грустно улыбнулась.

- Нет, - не могла смириться Ронит, - я хочу знать - почему? Ты не можешь забрать его вот так вдруг, даже не сказав мне почему.

- Сейчас ты хочешь знать почему, - проговорила Смерть, - потом захочешь узнать - куда? Нет, мы не сообщаем.

Меир открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но передумал. Он обернулся к жене и протянул ей ребенка. И посмотрел на них обеих. Затем повернулся и вышел на темную лестничную площадку. Ронит слышала, как постепенно затихают звуки шагов по ступенькам.

 

***

 

Молодой демограф очнулся первым. Он закрыл входную дверь и бережно провел Ронит назад в гостиную.

- Присядь, - сказал он ей, - прежде всего, присядь.

Все еще в шоке, она села.

- Это ужасно, что с тобой произошло, - сказал очкарик, - ужасно. Может, дать тебе стакан чаю? Или… или чего-нибудь покрепче?

- Там есть виски Меира, - проговорила Ронит и заплакала.

Статистик огляделся, увидел небольшой бар с напитками и налил ей немного виски в высокий стакан. Ронит машинально глотнула и закашлялась. Постепенно ее дыхание выровнялось. Она взглянула на дочку и снова начала плакать:

- Что же мне теперь делать? Как нам жить? Как я одна справлюсь?

Демограф беспомощно молчал.

- Как я… - слезы душили Ронит, - как я скажу ей, что у нее нет отца?

Сейчас она плакала тихо и горько, долго, пока совсем не обессилела. Потом взглянула на девочку и проговорила:

- Теперь мы одни, малышка, только ты и я.

И тут снова позвонили в дверь… Никто не двинулся с места, и после третьего звонка дверь распахнулась сама.

Это опять была Смерть.

Ронит и демограф, онемев, смотрели на нее. Смерть вошла в комнату и указала на женщину. Ронит, не веря своим глазам, остолбенела.

- Да, - печально проговорила Смерть, - такое иногда случается.

- Но что… - начала было Ронит.

- Заминированная автомашина на улице Ибн Габироль, - прервала ее Смерть.

Очкарик вдруг вскочил на ноги.

- Минутку! Одну минутку, - начал он торопливо. - Здесь наверняка ошибка, вы ведь только что забрали ее мужа.

- И что? - смерть устало пожала плечами. - Как там они обычно пишут в «Едиот ахронот»[3]: «Спустя считаные часы после автокатастрофы, в которой погиб ее отец, маленькая Яэль потеряла и мать в результате террористического акта». Такова жизнь, вы ведь не вчера родились?

- Но я… Прошу вас! - Ронит умоляюще смотрела в глаза Смерти. - Я не могу оставить девочку одну! Ей только полгода!

Озадаченная, Смерть задумалась.

- Ну, - предложила она неохотно, - я и ее могу забрать.

Ронит ничего не ответила.

- Ладно, прощайся с дочкой.

Женщина уложила девочку на диван, поцеловала и тщательно завернула в розовое шерстяное одеяло. Затем направилась к выходу, Смерть открыла перед ней дверь.

- Ох уж эти мне теракты, - пробормотала она себе под нос, когда Ронит вышла из квартиры и стала спускаться по лестнице. - Работы невпроворот.

 

***

 

Когда дверь за ними закрылась и молодой демограф остался с малышкой вдвоем, он некоторое время не мог прийти в себя. Наконец глубоко вздохнул и подсел к девочке на диван. Та проснулась и начала плакать.

Очкарик взял ее на руки и стал напевать:

Как рождается песенка?

Да как младенец.

Сначала… Тра-та-та,

А потом, а потом… Нет, не помню.

И замолчал.

- Эй, малышка, что же мне с тобой делать? Не знаю даже, как и сказать тебе, но произошло нечто очень нехорошее.

Девочка перестала плакать и улыбнулась ему.

- Послушай, - сказал он и взял ее за малюсенькие ручки. – Знаешь… э-э-э… тебе придется расти без папы с мамой.

Она забавно пискнула.

- Но это все-таки не конец, ты не думай, жизнь в общем не такая плохая штука. Жизнь хорошая, правда, очень хорошая. Но вот иногда случается такое, что невозможно… что трудно… Ну, то есть я имею в виду…

Мужчина вздохнул. Малышка смотрела на него широко открытыми глазами.

- Но это не значит, - повторил он, - что жизнь нехороша.

Девочка улыбнулась и выпустила изо рта пузырь.

- Я думаю, - демограф заговорил уже сам с собой, - что они меня разыграли. Во всем. Начиная с твоего имени. Наверное, никакая ты не Яэль.

Она снова заплакала.

- Ну, ну, не плачь, я здесь. Послушай, я почти ничего не знаю о маленьких детях, у меня их никогда не было, но я постараюсь. Я тебя не оставлю.

Он начал укачивать ее и опять тихонько запел:

Спи-засыпай,

Баюшки-бай…

Раздался звонок в дверь, и в квартиру нерешительно вошла Смерть.

- Еще один теракт, - как бы извиняясь, произнесла она и кивнула в сторону ребенка.

Демограф вскочил на ноги:

- Ах ты сволочь, мать твою!.. А ну пошла отсюда!

Смерть неуверенно помялась, посмотрела в потолок...

- Ладно, пусть так, - пробормотала она, повернулась и вышла.

Не веря себе, очкарик тихонько положил девочку на диван, покачал головой и повторил:

- Сволочь.