За любовью — стихи

Ильма Ракуза — известный швейцарский славист, критик, драматург, поэт… Одним словом, писатель. И очаровательная женщина.

Писатель, как известно, тот, кто не может не писать. А настоящая женщина не может жить без любви. И поэтому Ильма Ракуза приговорена любить и писать — в первую очередь, стихи о любви.

Стихи у нее, на первый взгляд, разные: короткие и длинные, рифмованные и свободные, стихи-мгновения и стихи-летописи. Но в главном друг на друга похожие. В том смысле, что все ее стихотворения — строфы какой-то одной очень длинной и печальной поэмы. Без конца и начала. Поэмы о прекрасной Ильме и ее Герое.

Героем может быть Бродский или Маяковский, Чехов или Достоевский, Малевич или Пушкин. Откликаясь на Ильмин зов, русские классики покидают “перечеркнутый мир”¹, входят в ее гостиную, садятся в уютное кресло напротив и вступают в беседу.

Бывают и другие Герои. “А. хочет Б., Б. хочет А. Ничего не попишешь. Только что-то не хочет, чтобы А. с Б. и Б. с А.”. Так начинается ее рассказ “Середина игры”.

Когда “что-то не хочет”, вместо мелодичных девятистрочников слова укладываются в бесконечные монологи отчаянья и боли раненого сердца, не понятого до конца. Уж не из-за того ли, что Он и Она говорили на разных языках?

Многоязычие — чарующая особенность творческого мировосприятия Ильмы Ракузы. Родилась она в нынешней Словакии, неподалеку от итальянской границы. Первым ее языком, доставшимся от матери, стал венгерский (до сих пор к детям и животным Ильма обращается по-венгерски), вторым (от отца) — словенский. Потом состоялось первое знакомство с итальянским, и только уже в шестилетнем возрасте — с немецким, который впоследствии и занял место родного для нее языка. Но в Швейцарии, куда забросила ее судьба, государственных языков четыре. И как человек очень вежливый и тонкий, она сочла своим долгом выучить их все (кроме ретороманского). К тому же она, разумеется, свободно владеет английским. И наконец, свое взяла навсегда сохранившаяся в ней любовь к славянским языкам. Отсюда ее специальность — славистика; языки — русский, словенский, польский, сербскохорватский; плюс глубокое и искреннее преклонение перед русской литературой.

Так неужто разноязычие могло стать препятствием именно для ее любви? Могло, если это разноязычие сердца. Как раз об этом последняя книга стихов Ильмы “Love after Love”², пронизанная отчаяньем одиночества, драматизмом расставания и каким-то новым трагическим ощущением человеческого многоязычия.

Limbo (I)

1. region on the border of Hell

2. Hell, Hades

3. prison, durans

4. border, edge

            5. zombie-like condition3

Срубил

и из-под ног уходит почва прочь

прочь

из-под ног: где

птицы пели сердцу

в тон

late fall4

желтая листва крушенья

надежды поздней

на простую радость

так много хочет

дети играют

тоже уже не актуально

только четвероногий друг

собака носится по кругу

и запах

каштанов

детеныш новорожденный косули

(какой-то праздник дичи) пир

кухарки с длинными ушами

на ножках тоненьких

в дождь

по домам

а кто зовет?

Сирены облик

всплыл в моем мозгу

пустыни реки

голые холмы

свалились сверху

целая страна

свалилась: голубой эфир

не знает поясов

а там где я

все как всегда

(в мечтах) за самолетом

без посадки

призыв парящий:

развернутьступни

walk through the mud5

сквозь бездну ноября

стрекочет

вслушайтесь же

(совести сверчок)

пока лицо отбрасывает

складки

и

насколько глаз хватает моря нет

видна лишь вертикаль

в глазах темнеет

кругом голова

медово-желтый Бог

(reluctant gravities6)

явыхожу

вхожу

не нахожу

где это было

звезда как гумно

голубятня гобелен

в садах листва лишь

свалена

приткнулся стул на ночь

было так в тот раз

две полосы по небу

сразуспуск

so indifferent, so unpleasurablу7

плоть

egress to ingress8

сама себе любовь сияет

in limbo, Mr. Edge9?

 

 

Limbo (II)

Красный — пощечина грубой перчаткой

красный — рябина забытого рта

красный — пламя в камине

малиновка влет, карминный

красный ковров бухарских

взрыв — вызывающе-красный

рана — где, я спрашиваю, пожар?

догораем мы между

страхом объятий и

небытием

Потроши

беззащитную комнату

только сверху свет из канюли10

можно мне или нет

прикоснуться к себе?

ожидание длится

ветер как в Рождество

пусть очистит мой голод

соблазном могущества

слов обрывки кружатся

лежу я без сна

shaken, I try to take shelter11

но

где рука, что меня защитит

no foothold, no sheets12

просто

я

и в мозгу распевает малиновка

зимние песни

снежный ком

шум и боль

кедра древние стоны

к концу сна наготове слеза

кисти цокот пустые звонки

боль

в ржаво-красном доме ребенок

с морем один на один

этоя?

the sky lost in the currents13

одинокая как никогда

лба крутой берег chambers in the heart14

одна для тебя другие для ребят

обломки

красный — страсть — не для брака

ты мучительно мертв

море там

бьется в гневе теперь

море-разлучник

с тех пор я не знаю

зачем начинается день

сплошь паденья

падет мак морали

и Месяц

летящий в Аид

детка, это же было не-

обходимо

how meager our claims

consumed in the gap of promise15

ликуя когда-то

гипнотически high16

пошаткимступеням

up in the sky17

но так ведь нельзя

wet shock18

падать вниз

в глубинное царство мифов

в подземный шатер химер

мозг пустой

опустевшая спальня

but memories scream on my cheeks19

Все когда-то впервые: досада, Париж

пляска и царапины на паркете

сталь

свидание не удалось

надоели complaints20

перчатки (мои, рыбий мех, из детства)

ты: спина предо мной на бегу

шаг и шепот и крик

прощание без поцелуя

ожидание — жажда в любую секунду

down on all fours21

по-собачьи

перевалило за полдень прочь

вечер ночь

снова день

(а я где)

a prisoner of memory22

спасаюсь

грызу твои кости

worried boundery of bones23

высоко, где малиновка

высидит нас

слишком поздно

оперенья не будет, в гнездах

из яиц только бой

Limbo (III)

растрачена

разграблена

раскромсана

раздраена

разорвана

разрушена

раздроблена

раскатана

разрезана

растерзана

размазана

раздавлена

растоптана

развеяна

разбита

разлохмачена

раскроена

разгрызена

размыта

разбазарена

разделана

раскопана

разлюблена

That’s it, I say.

Mу sky fell on the street24.

Молчание.

Где гнездятся слова

если порознь сердце и ум

у меня

а по улицам Лондона

рука об руку с тобой другая.

Стоп!

Крик хватает тебя за ворот

опадает

роняешь: прочь

не обернувшись

ведьжизньмоя

the gap between knowing and pain25

аллея иллюзий

громкий треск

трещина

только не

одной

в холщовой палатке

утром в подушках

мертвых ночей

мы танцуем с тобой навылет

a film gone white

dreams bleached26

где осталась мечта

стройный хор наших легких

губ и душ

полтонны удушья

ты вверху

я без кожи

бьешь

уходишь

ушел

I am caught

in one body

cramp splinter raw dark27

язык отказал

swords28

обрубок теперь обернется

в свою малую малость

назло Небесам

палец близок к инцесту

за зубами язык

мой моими

мои

carrying blood29

взаперти

оттого что на волю

тобой

bewitched by30

возьми же домой

нет

верни же покой

нет

печень почки в раздоре

гипоталамусимозг

desire comes legs apart31

красный цвет сохраняет

обновляется хочет

тебя

доболтаешься до смерти

горек хлеб

хлев уродливых

чувств я

плоть кружится сама по себе

эханет

defeated by darkness32

счет мгновениям пытки ведет

жвачка времени

дальше что

bed

breath

death33

нет