Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Иностранная литература 2000, 8

В стране магии

Перевод с французского Алины Поповой




Анри Мишо

В стране магии

Перевод с французского Алины Поповой

Предисловие

Автор часто бывал в чужих краях: два года прожил в Великогарабании, примерно столько же в cтране магии, чуть меньше — в Поддема. Или намного дольше. Точных сведений нет.

Не все в этих странах было ему по вкусу. А к чему-то он почти приспособился. Не то чтобы полностью. На чужбине приходится держать ухо востро.

После каждого путешествия он возвращался домой. Выносливость его не беспредельна.

Кто-то из читателей счел эти страны несколько необычными. Ничего, это только на первый взгляд. У них уже меняется впечатление.

Заодно автор показывает и мир, из которого хотел убежать. Но разве из него убежишь? Мы все тут под колпаком.

Вы заметите, что в этих странах нет, в сущности, ничего нереального. И очень скоро станете узнавать их повсюду... Они так же естественны, как деревья, букашки, как голод, привычки, старость, как все порядки и распорядки, как присутствие неведомого рядом с давно знакомым. За всем, что есть ныне, прячется нечто, не осуществившееся по чистой случайности, что готовилось, зрело, грозило осуществиться и наравне с тысячами “возможных вариантов” уже начинало существовать, но не смогло утвердить себя в мире...

А. М.

Вокруг страны магии — крохотные островки, здешние буи. Они на мертвом якоре: в каждом из них по мертвецу. Этот пограничный пояс защищает страну, он заменяет сторожевые посты, давая знать о приближении чужеземцев.

Потом остается только отправить их по ложному пути и спровадить подальше.

*

Вы видите клетку, слышите порханье. Вы уверены, что узнаёте стук клюва по перекладинам. Но птицы нет.

Из одной такой пустой клетки я слышал самую громкую в моей жизни перебранку попугайчиков. Естественно, не было видно ни одного.

Но какой галдеж! Как будто их там три-четыре дюжины.

“А не тесновато им в такой маленькой клетке?” — спросил я машинально и, когда понял, что говорю, попытался придать своему вопросу оттенок иронии.

“Ну да, — спокойно ответил владелец, — поэтому так и тарахтят. Им нужна клетка побольше”.

*

Эта капля все чувствует лучше собаки. Она ручная. Дети с ней играют. Она впадает в тоску, как только на нее перестают обращать внимание. Если ее бросить — растечется и умрет. Расползутся по сторонам водяные букашки. Иногда мальчишки для развлечения убивают каплю — не то из любопытства, не то со зла.

Если со зла — им грозит удар по тормозам (см. заметку об ударе по тормозам).

*

На больших дорогах нередко встречаешь одинокую волну, не принадлежащую ни одному океану.

Никакой пользы она не приносит, не служит и для забавы.

Просто стихийный выплеск магии.

*

А вот ходить одновременно по двум берегам — это, наоборот, упражнение, к тому же очень нелегкое.

Часто можно увидеть, как начинающий маг-студент идет вдоль речки по обоим берегам сразу: он так сосредоточен, что вас и не замечает. Потому что дело это тонкое и отвлекаться нельзя ни на минуту. Иначе он мгновенно окажется на каком-нибудь одном берегу, то-то будет позор!

*

Специальный костюм для произнесения буквы “Р”. Еще у них есть костюм, чтобы произносить букву “Встсс”. С остальными буквами можно как-то выкрутиться, кроме разве что буквы “Хнь”.

Но стоят эти костюмы недешево. У многих людей не хватает средств на такую покупку, и на этих буквах они запинаются и мямлят, если только не обладают очень большой магической силой.

*

По вечерам в сельской местности нередко показываются огни. Эти огни — не совсем огни. Они ничего не сжигают. Разве что самые пылкие их языки могут спалить паутинку, и то если она залетит прямо в пламя.

На самом деле эти огни не греют.

Но яркостью ничто в природе с ними не сравнится (хотя электрический разряд все же ярче).

Их вспышки завораживают и пугают, не причиняя, впрочем, никакого вреда, а потом огонь гаснет так же внезапно, как и возник.

 

 

 

 

 

*

Я видел воду, которая не позволяет себе растекаться. Когда вода к вам привыкла, когда это — ваша вода, она не прольется, даже если графин расколется на куски.

Она просто ждет, пока ей подставят другой графин. И не пытается вылиться на волю.

Может, ее удерживает повеление мага?

И да, и нет, но скорее все-таки — нет, поскольку маг, случается, и не знает ни о том, что графин разбился, ни о том, каких стараний стоит воде оставаться на месте.

Но лучше не заставлять воду ждать слишком долго, ей ведь трудно удерживать себя в таком неудобном положении, и она может, не выходя совсем уж из берегов, все-таки расплескаться.

Естественно, это должна быть ваша вода, а не та, которую пять минут как налили. Такая-то растечется сразу. Ради чего ей сдерживаться?

*

Под водой хлопают двери.

Их надо уметь слушать. Тогда можно узнать свое будущее, правда, только ближайшее, то, что с вами случится сегодня. Этим искусством владеют предсказательницы, которые бродят по берегу моря в ожидании клиентов.

Они слышат заранее стук каждой двери, которую вы сегодня откроете, сколько бы вам ни предстояло визитов, видят всех, кто вам встретится по обе стороны этих дверей, и знают все, что эти люди скажут или подумают.

Невероятная вещь!

До вечера не избавиться от ощущения, что проживаешь день по второму разу.

*

Магам нравится темнота. Начинающим она просто необходима. Они, если можно так выразиться, набивают руку в сундуках, шкафах, ящиках, кладовках, на чердаках и лестничных площадках.

Не проходило и дня, чтобы из моего шкафа не появилось чего-нибудь любопытного вроде крысы или жабы, но работа была неумелая: они растворялись на месте, не успевая дать дёру.

Бывало, что я находил в шкафу повешенных — ненастоящих, разумеется, у них даже веревки и те оказывались фальшивыми.

Думаете, к подобным штукам можно привыкнуть? Взявшись за ручку шкафа, я всегда немного медлил, перед тем как открыть его.

Однажды по моему новому пиджаку прокатилась окровавленная голова, не оставив на нем, впрочем, никаких следов.

Через минуту — такую гнусную, что я не хотел бы пережить ее еще раз, — я закрыл дверцу.

Похоже, что маг был совсем еще новичок, раз не сумел оставить пятен на светлом пиджаке.

Однако сама голова, ее вес и общий вид были скопированы качественно. Я это почувствовал по тому жуткому омерзению, которое на меня навалилось, когда она уже исчезла.

*

Любой ребенок, будь он сыном начальника или калеки, труженика, дурака или мага, всегда рождается с двадцатью четырьмя складками. Их нужно расправить. После этого жизнь человека завершена. В таком виде он умирает. Нет больше складок, нечего разглаживать.

Редко кому удается в отпущенный срок расправить все складки. Но такое бывает. Одновременно у человека формируется ядро. Менее развитые расы, например белые, считают, что ядро важнее разглаживания складок. Маги же считают, что важнее разглаживание.

Только в разглаживании есть смысл. Все остальное — просто сопутствующие явления.

*

Большинство людей в основном занимаются тем, что мучают себе подобных. В стране магов это категорически запрещено, а нарушителей сурово наказывают, поскольку отучать от этого надо сразу .

*

Что такое горбун? Несчастный человек, бессознательно одержимый желанием отцовства (как известно, в сластолюбии горбунам не откажешь, но главная их проблема — как считается в стране магии — отцовское чувство).

Чтобы вылечить такого, из его горба извлекают еще одного горбуна, совсем малютку.

Странный получается тет-а-тет, когда они видят друг друга в первый раз: пожилой горбун, теперь выздоровевший, и маленький, которого уже начала мучить раздражительность и сознание собственного увечья.

Те горбуны, которых извлекают, — само собой разумеется, ненастоящие горбуны, ненастоящие малютки и вообще никакие не живые существа. Через несколько дней они исчезают бесследно.

Но сам горбун распрямляется, и тут нет никакого чуда.

Однако необходим шок. В нем все дело: происходит гальванизация личности, и в первые минуты горбун весь трепещет.

А если он, наоборот, безразлично разглядывает малютку, извлеченного из его горба, то все напрасно.

Такому хоть две дюжины малюток вытаскивай — все без толку, ему нисколько не полегчает.

Что тут скажешь? Это и есть настоящий, законченный горбун.

*

Перед смертью у человека остается два пальца. Не больше, именно два, ими он продолжает цепляться, и за ними нужно ухаживать, массировать их и беречь, потому что, если они разожмутся, все кончено. Тогда больного уже ничто не спасет, даже если удастся устранить источник недуга. Пройдет его последняя ночь. Начала нового дня он уже не застанет.

*

Вдруг чувствуешь: что-то к тебе прикасается. Оглядываешься вокруг — как будто ничего не заметно, тем более если уже начинает темнеть, во второй половине дня (как раз в это время она и появляется).

Как-то не по себе. Идешь закрыть окна и двери. Кажется, что какое-то существо из воздуха — вроде медузы, которая плавает в воде и сама состоит из воды, — прозрачное, огромное, тягучее существо пытается просочиться в окно и не дает закрыть его. В доме воздушная медуза!

Пытаешься придумать другое объяснение, попроще. Но невыносимое чувство все сильнее, и ты бросаешься вон с криком “Мья!” и опрометью выскакиваешь на улицу.

*

Хотя они и знают прекрасно, что звезды — нечто большее, чем просто огоньки, заметные на поверхности неба, но все равно не могут удержаться от соблазна развешивать искусственные звезды, на радость детям и себе заодно, иногда просто для тренировки или от полноты магических чувств.

Те, у кого двор совсем маленький, устраивают над ним потолок, испещренный звездами, прекраснее я ничего не видел. Глядишь на такой бедный дворик, окруженный усталыми стенами, которые, кажется, вот-вот заплачут, а над ним — собственное небо, сверкающее, рокочущее от звезд, вот чудо! Я часто задумывался, пытаясь понять, на какой высоте расположены эти звезды, но мои расчеты заходили в тупик: дело в том, что, кроме хозяев, этим зрелищем могут наслаждаться только ближайшие соседи, причем им уже видно плоховато. И в то же время такие звезды никогда не проплывают под облаками.

Впрочем, я замечал, что пространство вокруг Луны всегда оставляют свободным, наверно, боятся, что звезды по недосмотру окажутся на фоне Луны.

Похоже, это применение магии порождает больше зависти и амбиций, чем любое другое. Соседи воюют между собой, остервенело пытаясь сдуть с неба чужие звезды. Потом следует месть, и так без конца.

*

Среди мелких ремесленников — умельцев подстилать соломку, заклинать шейный зоб, развешивать тишину — выделяется погонщик воды, его отличает и личное обаяние, и притягательность профессии.

Погонщик свистом подзывает к себе водяную струйку, и та встает со своего ложа и отправляется следом за ним. Так она и следует за погонщиком, наливаясь водой из речек, которые попадаются по дороге.

Иногда погонщик решает оставить ручеек маленьким и позволяет ему подкрепляться в пути лишь слегка, только чтоб не пересох, — для этого на песчаных почвах погонщику приходится быть особенно внимательным.

Я встретил одного такого погонщика и шел за ним следом, зачарованный: с ним был малюсенький ручеек, не шире ботинка, и погонщик из принципа перевел его через бурную широкую реку. Струи воды не смешались, и на том берегу ручеек, целый и невредимый, последовал за погонщиком.

Такой фокус не всякому ручьеводу по зубам. Воды могут в два счета слиться, и тогда придется ему искать себе новый ручей.

В любом случае, хотя хвост ручейка неизбежно теряется, того, что осталось, хватит на поливку сада или на заполнение пересохшего пруда.

Но медлить не стоит: ручеек уже сильно измотан и может совсем ослабеть. Такую воду называют отработанной .

*

Чтобы строить дороги, у них имеется мостильная кисть.

Еще у них есть кисть для сооружения домов. Для отдаленных мест используют даже строительное ружье. Но нужно уметь точно целиться, очень точно. Почему — и так понятно. Кому хочется, чтобы ему на голову угодила крыша?

*

“Ах, если бы выловить из воды всех рыбок-иголок, — восклицают они, — тогда купаться стало бы просто невероятным блаженством, но об этом лучше и не мечтать, ведь такого, увы, никогда, никогда не будет”.

И все-таки они пытаются. Ловят этих рыбок на удочку.

Удочка для ловли рыбок-иголок должна быть тонкой-претонкой. А леска — совершенно прозрачной, невидимой, чтобы погружалась в воду легко и незаметно.

К сожалению, рыбки-иголки и сами практически невидимы.

*

Одно из традиционных испытаний — вязанка змей. Прошедший его получает берет второй степени. Кандидат на получение магического берета второй степени отправляется за змеями. Годной считается любая змея. Отказываться нельзя ни от каких. У них водятся и ядовитые змеи, и такие, что набрасываются друг на дружку. Большие и маленькие. А еще нужно иметь в виду, что все змеи скользкие, так и норовят заплестись петлями (запрещено условиями конкурса!) и спутаться в общий клубок (запрещено тоже!)

Кандидат должен принести аккуратную, ровную вязанку, в трех местах перехваченную бечевкой или ивовыми прутьями.

Такое вот сложное дело — заработать берет второй степени. Без власти над змеями магии не бывает. Если кандидат выдержал испытание, ему присылают копию его головы, изготовленную посредством магических чар. Провалился — кочан капусты.

*

У преступников, пойманных за руку, тут же, на месте преступления, срывают лицо. Маг-палач не заставляет себя долго ждать.

Чтобы сорвать с человека его привычное лицо, требуется недюжинное усилие воли.

Мало-помалу лицо уступает, поддается.

Палач собирается с силами, упирается, начинает глубже дышать.

И, наконец, срывает лицо.

Если процедура проходит успешно, все отслаивается сразу: лоб, глаза, щеки, как если бы лицо смыли какой-то чудовищной разъедающей губкой.

Густая, темная кровь вытекает из открывшихся пор.

На следующий день образуется огромный круглый сгусток, внушающий ужас.

Кому довелось это увидеть — запомнит надолго. На то и кошмарные сны, чтобы такое не забывалось.

Если преступник оказывается слишком крепким и процедура проходит неудачно, удается сорвать только глаза и нос. Что уже немало, поскольку операция эта целиком магическая и палач не имеет права прикасаться к срываемому лицу.

*

Подсудимого ставят в центр абсолютно пустого с виду амфитеатра и приступают к допросу. Магически. В зале — полная тишина, но он-то слышит, как вокруг пульсирует вопрос.

Отражаясь от стен амфитеатра, вопрос возвращается к нему снова и снова, ударяет, обрушивается на голову, как рухнувший дом.

Под давлением этих волн, которые подминают его, словно череда стихийных бедствий, он теряет способность сопротивляться и сознаётся в своем преступлении. Просто не может не сознаться.

Оглушенный, измочаленный, с раскалывающейся головой и таким звоном в ушах, будто его терзали сто тысяч прокуроров, он покидает амфитеатр, в котором все это время стояла полная тишина.

*

Ни Неронов, ни Жилей де Рецев в этой стране не встретишь . Им бы просто не хватило времени созреть.

Существует постоянный совет, который отвечает за выявление пробуждающихся темных сил.

Проводится расследование. Иногда доходит даже до составления “Гороскопа угасших звезд”.

Такой гороскоп почти всегда свидетельствует против обвиняемого. В этом случае за его составлением следует удар по тормозам (магический).

Человек падает. Не понимая, что с ним происходит, он хватается то за голову, то за живот, за подчревную область, за бедра и плечи; он кричит, мучается, доходит до грани отчаяния, и все потому, что у него только что отобрали его самого .

Неописуемый и нестерпимый ужас. Как правило, в течение трех следующих часов происходит самоубийство.

*

На стене — живая кровавая или гноящаяся человеческая рана, рана мага, который перенес ее на стену. Для чего? Для самобичевания: так она доставит ему больше мучений, ведь на собственном теле он бы, сам того не желая, тут же ее залечил, поскольку чудотворная сила — естественная часть его существа и срабатывает непроизвольно.

А на стене рана может не заживать долго. Они часто прибегают к этому средству.

С ужасом и дурнотой замечаешь, как на пустынных стенах болят такие вот странные раны.

*

Они начинают больше ценить человека, когда он умрет. Только освободившись от всех заморочек, от своей стройплощадки (то есть тела), человек наконец становится самим собой, утверждают они.

Все выдающиеся произведения во все времена были созданы покойниками. Но надо торопиться. Спустя десяток лет после смерти (для особо сильных натур — через восемнадцать-двадцать лет) мертвец угасает. Дело чести для мага — продержаться как можно дольше. Но законы разложения действуют настойчиво и неуклонно. В конце концов потусторонние ветра обретают власть над умершим, и тогда остается ждать великих свершений от более свежих покойников.

Но не все обладают магической силой. Встречаются покойники запутавшиеся, больные. Некоторые теряют рассудок. Тогда прибегают к услугам Мертвецкой психиатрической помощи. Специалисты помогают несчастным справиться с проблемами, вызванными их смертью.

Эта профессия требует большого чувства такта.

*

“Отцу трех тигров не разрешается выходить по ночам. Он обязан постоянно носить перчатки, не имеет права прыгать, бегать, выходить на улицу вечером или днем, разрешено выходить только утром”. (Считается, что утром он не сможет разыскать своих сыновей, которым иначе обязательно сообщил бы адреса тех, кого хочет видеть съеденными.) Так гласит предписание из самых древних, но за ним, по всей видимости, скрывается не магия, а в основном предрассудки.

Тем не менее если отцу все-таки удается сообщить детям адрес намеченной жертвы, то можно считать, что она уже в пасти у тигра, если только не переедет в тот же вечер в другое место. Но люди полагаются на авось. Они тешат себя надеждой, что адрес окажется неверным и все случится не с ними, а с соседом.

Так, мудро поразмыслив, человек остается дома, и добыча голодному тигру обеспечена.

*

Учредитель траура является по заявлению о смерти и, как предписывает ему профессиональный долг, навевает тоску и мрачность магическими трупными пятнами и прахом. После его ухода повсюду — черви, гниль и такая гнетущая безнадежность, что родным и близким только и остается, что плакать от горя и бессилия.

Этот мудрый способ и профессия учредителя траура были введены в действие для того, чтобы сделать скорбь неподдельной, чтобы близким покойного не приходилось искусственно принимать удрученный вид. И они действительно страдают, причем так тяжко, что начинают бессердечно подбадривать друг друга: “Всего-то два дня потерпеть, давайте мужаться, недолго осталось”.

И в самом деле, через два дня вновь приглашают учредителя траура, который своим обаянием прогоняет тьму и безысходность, им же самим по долгу службы установленные, и утешившаяся семья возвращается в нормальное состояние.

*

Против ассэзов, которые слишком часто приближаются к их границам, они применяют эскадроны воды. Других мер после этого не требуется, можно считать, что с вражескими пирогами покончено.

Мелкие суденышки и даже суда побольше, если они недостаточно крепкие, разносит вдребезги.

Отличие этих волн от обычных в том, что обычные, даже при сильном ветре, только и могут что бесцельно бушевать, а эти решительно вздымаются и обрушиваются всей тяжестью прямо в лодки, заливают их, опрокидывают и разносят в щепки.

Впрочем, даже если бы лодки оставались в целости, ужас и так сделал бы свое дело. Люди думают — да и как об этом не думать? — что из глубин вот-вот появится огромное чудовище и покончит с ними.

*

Устроить навес, потолок им ничего не стоит. Однажды во время чудовищного ливня, одного из тех невероятных атмосферных явлений, какие случаются только здесь да в тропиках, я видел человека, сидящего в чистом поле недалеко от дороги: он был совершенно сух, а капли дождя постукивали непонятно обо что на высоте метра от его головы и растекались в стороны, как если бы над ним был добротный навес, хотя навеса не было и в помине.

Я не хотел его отвлекать и пошел дальше своей дорогой. Мы с ним были знакомы, но я не сказал ему ни слова, и он мне тоже. Ни тогда, ни потом. И мне кажется, что с этого дня здешние жители стали лучше ко мне относиться. Мои постоянные вопросы их временами ужасно раздражали.

*

Температура воздуха в магичниках и по соседству с ними исключительно магическая. Совершенно не важно, откуда ветер дует: с востока ли, с запада, с гор или с моря. Они его тут же осадят и скомандуют развернуться, да поживее. Пусть отправляется гулять и задувать подальше отсюда. Кому нужен такой здоровый ветрище! У них есть свои местные мелкие ветерки с укороченным пробегом, шесть метров в длину для открытой местности, восемьдесят сантиметров — для закрытых помещений.

На больших площадях обычно дуют одновременно от сорока до пятидесяти ветров. Это и приятно и полезно, нигде мне не работалось так славно, как в их квартирах-пещерах, специально придуманных для размышлений, — с дюжиной ветерков, охлаждающих голову.

Это одна из вещей, о которых я жалею. Сейчас в Европе ко мне иногда возвращается то ощущение. Вдруг покажется — на несколько секунд, — что я узнаю укороченный ветерок. Но нет, не тут-то было. Приходится дожидаться другого, длинного, нескончаемого ветра, который, явившись из Скандинавии или из Африки, будет обдувать еще миллионы других людей, впрочем, они ничего лучше и не видели.

А города, если только можно назвать городами столь необычные агломерации, города у них — настоящие головоломки ветров.

Само собой разумеется, что у каждого могущественного мага имеется личный ветер. Весьма нахально и неосмотрительно соваться со своим ветром поперек личного ветра мага — маг его тут же засушит.

Еще пара слов о перекрестках, хотя я уже и упоминал о них. Ну там и ветров! Это надо испытать самому. Они просто кипят и бурлят. Как нигде ощущаешь жизнь живьем.

*

Самого интересного в этой стране увидеть нельзя. Можно точно сказать, что оно вам на глаза не попадется. Они напускают тумана. Так, например, осталась для меня недосягаемой и невидимой их Федеральная Столица, хотя дорогу туда мне указывали бессчетное количество раз и сам я неделю находился так близко от нее, что мог чуть ли не рукой потрогать.

У них имеется семь видов туманов (я говорю только о главных), и уже при третьем вы не можете разглядеть под собой собственную лошадь. Следующий по счету туман настолько густой, что кажется, будто вы попали в лавину белого песка. Чтобы проверить, настоящие ли это туманы, присмотритесь, разгоняет ли их ветром. Если нет — значит, туман магический. Но и сам ветер тоже может оказаться магическим. Это важно, потому что тогда проверка как будто ничего не дает. Но маги никогда не устраивают туман и ветер одновременно, а почему, я так и не понял.

От их тумана можно сойти с ума. Никаких ориентиров... виден отдельный лист, чья-то лапа, морда, но понять, что это за куст или зверь, невозможно.

Один знакомый по имени Каль, который хорошо ко мне относился, одолжил мне свои очки против тумана. Похоже, у него был какой-то дефект зрения, поскольку в этих очках я увидел такое мельтешение существ и предметов, что просто потерял ориентацию в пространстве. Я расстроился и вернул очки. Зря, надо было оставить их у себя.

*

Даже в этой магической стране я не смог привыкнуть к городской жизни, хотя вообще города меня привлекают. Я злился, выходил из себя, жалел, что я уже не ребенок и не могу закричать, заплакать, затопать ногами, наконец, просто пожаловаться кому-нибудь. Ну что мне делать? Со всех сторон — сплошные претензии:

“Мы вам только что телефонировали (или правильно говорить “телепатировали”?)… Пришлось повторять вызов... В чем дело?... Почему не отвечаете?”

Им даже в голову не приходит, что кто-то может не слышать их магических сообщений, не уметь читать на стенах, даже если написано большими буквами и еще трижды подчеркнуто.

Порой, когда голова у меня уже гудела от сигналов, которые я воспринимал, но не умел расшифровать, я приходил в отчаяние от своей дурацкой беспомощности в этом мире, где ясновидение было нормой, и начинал действовать наугад, как при игре в рулетку. И, как при игре в рулетку, попадал пальцем в небо. Ну невыносимо! Я уехал в деревню, мучаясь от стыда, зависти и разочарования одновременно.

*

Обычно они живут в мире с животными, и даже львов их присутствие не беспокоит ни в малейшей степени. Тем не менее бывает, что выведенные из себя или оголодавшие львы набрасываются на человека. Зрелый маг наверняка не даст себя в обиду обыкновенному льву, но какого-нибудь неокрепшего мальчика лев может застигнуть врасплох. Угадайте, что делает мальчик, если у него не хватает сил себя защитить? Он самоотождествляется со львом. И через слабость ему открывается такое удовольствие, такая всеобъемлющая радость поглощения, что, когда его вытаскивают из львиной пасти, он ударяется в слезы.

“Зачем вы мне помешали в такой прекрасный момент, — говорит он спасителям, — когда я заглатывал этого беднягу?” Ему все еще кажется, что он лев. И тут он отдает себе отчет, что говорит и кому, догадывается о своем промахе и замолкает в смущении.

Но его поймут и не осудят. Ведь удовольствие, которого он лишился, беспредельно, оно не прекращается даже на пороге смерти.

*

Неудачные браки таят в себе магическую угрозу, и случалось, что все жилища в деревне разносило в пух и прах под напором недобрых чувств, которые испытывал какой-нибудь муж к своей половине, причем он мог и от самого себя скрывать эти чувства, но после того как от деревни не оставалось камня на камне, ему приходилось признать очевидное.

*

До полудня смеяться нельзя.

Запрет категорический, но его соблюдение дается им без особого труда, они вообще мало смеются, поскольку считают, что смех, как и быстрая речь, истощает запас магической силы.

*

Иногда в темноте вы вдруг замечаете что-то вроде светящейся втулки довольно большого размера, она подскакивает.

Так со стороны выглядит ярость.

Если вы подойдете поближе, вы увидите и самого мага.

Но вообще-то я бы вам не советовал.

*

Он выплевывает на стену чье-то лицо.

Указанное действие имеет отношение к понятию оболочки, о котором упоминается в другом месте. Этот жест презрения означает, что маг не хочет иметь с обладателем лица ничего общего, не желает, чтобы в нем оставался какой бы то ни было след этого человека. И он прилюдно отторгает этот след.

Маг выплевывает ненавистное лицо на первую попавшуюся стену, оно выглядит омерзительным, хотя черты не искажены и вполне узнаваемы, после чего он уходит, не говоря ни слова. Лицо остается на стене на какое-то время, потом его покрывает слой пыли.

*

Маг Ани утверждает, что может присваивать пси женщины, которая ему понравится (пси и двойник — разные вещи), маг говорит, что умеет его притягивать. Без пси можно некоторое время обходиться, и женщина сначала не замечает потери, а он тем временем начинает поглаживать пси, и потихоньку, почти бессознательно женщина приближается к тому месту, где находится пси. И чем оно ближе, тем лучше она себя чувствует, пока в конце концов не соединится со своим пси, так ничего и не заметив. А между тем любовь мага уже проникла в нее.

*

Они говорят, что вокруг человека, созерцающего пейзаж, возникает оболочка. Оболочка эта просторнее, чем можно подумать.

Она становится промежуточным звеном между пейзажем и человеком. Если бы человек мог сорвать эту оболочку и унести, его ждало бы безмерное счастье, рай на земле.

Но для этого нужно быть крайне чутким, обладать огромной силой и хорошо понимать, что делаешь. Это все равно что одним махом вырвать дерево со всей корневой системой. А умникам, которые пускают в ход приемы мнемотехники, графические образы, сопоставления, анализ изображений и прочие грубые методы воздействия на созерцаемый объект, даже и невдомек, сколь невероятно, почти по-детски просто это действие, дающее человеку неземное блаженство.

*

Стал есть яйцо всмятку и обнаружил в нем муху.

Она выпросталась из жидкого теплого желтка, с натугой разлепила крылья и тяжело взлетела.

Кто-то сыграл со мной шутку. Стоило ли упоминать о ней здесь? И достойны ли подобные вещи названия магии?

*

Я услышал такой разговор. Женщина неторопливо расчесывала волосы, хотя за ней и ее мужем вот-вот должна была прибыть машина известного мага.

Муж нервничал, сам он был лыс, и, возможно, ее роскошная шевелюра вызывала у него тайную зависть. Я слышал, как они обменялись следующими репликами:

Он. Вечно ты занята своей прической! Я бы тоже мог тратить на это кучу времени. Только и дел что вернуться на несколько лет в прошлое.

Она (иронически). Тогда поторопись, тебе ведь еще понадобится время, чтобы возвратиться назад.

Мне не удалось узнать, как он поступил и действительно ли обладал достаточной магической силой, потому что спустя несколько минут во двор въехала машина, водитель сообщил, что готов выполнять указания супругов, а я пошел дальше, чтобы не показаться бестактным.

*

Какое оживление на площади! И такие странные, неожиданные известия!

“Вы совершенно зря теряете здесь время, — сказал мне знакомый маг, проходивший мимо. — Это сборище десятилетней давности. И известия у них странные просто потому, что они уже давно устарели. Смотрите, как я сейчас рассею в воздухе этих болтунов”. К моему огромному изумлению, он так и сделал, площадь мгновенно опустела, а люди, которые секунду назад казались настоящими, испарились буквально на полуслове.

*

Некоторые засыпают лет на двадцать (замедляя таким образом свою жизнь, они до предела ее удлиняют). Другие спят по четыре-пять минут в неделю. И этого им вполне достаточно. Бывает, что кто-нибудь назначает вам встречу “после того, как он немного поспит”. Как это понимать? Есть отчего прийти в замешательство. Может быть, не успеете вы повернуть за угол, как он уже откроет глаза и начнет вас дожидаться, а может, наоборот, будет спать целую вечность, и только ваш внук когда-нибудь услышит от него то, что он собирался сказать вам.

Их изощренные методики позволяют заменять сон дыханием или потением.

Внезапное похолодание, из-за которого вспотеть не удается, может застать мага врасплох, и тогда ему придется поспать. Это значит, что он не слишком силен в магии, такое случается нередко и весьма огорчает тех, с кем случается. Например, один маг рассказывал мне, что зима в этом году началась неожиданно рано и он заснул почти на два часа. Он чувствовал себя смертельно уязвленным, и успокаивало его лишь то, что многие из его коллег уснули на целых три часа или даже на четыре.

*

В топке для собак сохраняют собачью преданность. Иначе умрет собака — и преданности как не бывало. Поэтому часто бывает, что женщины приводят своих еще совершенно здоровых собак и, обливаясь слезами, хоть и не без некоторой доли притворства, отдают их истопнику. Некоторых потом мучает совесть. Собака о чем-то смутно догадывается, но, несмотря на предчувствие, верит, что хозяйка не причинит ей зла. И совершенно напрасно. Дальше все происходит быстро, описывать я не буду. Взгляд у собаки становится влажным, она пытается оглянуться и исчезает в топке.

*

Слоны в старости становятся глуховаты. В неволе они со временем почти полностью перестают слышать. Тогда их снабжают приспособлением, о котором я ничего не знаю, кроме того, что оно возвращает им слух и называется “барабанная перепонка сухого листа”. Чем дальше от слона источник звука, тем больше звук усиливается. На ночь эти перепонки у слонов нужно снимать, иначе они нервничают и видят во сне кошмары.

Утром перепонки надо вставлять обратно. И тут не оберешься проблем, поскольку старые глухие слоны угрюмы и подозрительны.

*

Продление жизни на один час гарантируется талоном ассоциации Тинан. Эти талоны можно купить; но престижнее получить их за особые заслуги. Как только вы вступили во владение талоном, к вам присылают врача и он оценивает ваши возможности. Он сам и в его лице ассоциация принимает на себя обязательство вернуть вас к жизни как минимум на час при условии, что информация будет получена не позднее двадцати четырех часов с момента вашей кончины. Я приобрел один такой талон и берег его как ничто другое. Как ни о чем другом я о нем жалею. Мне ведь теперь вряд ли удастся предъявить его в указанный срок.

*

По-моему, у них совсем нет технической жилки.

Но немногие признают это с легкостью. Они говорят, что техника антифилософична, антимагична, анти-то, анти-сё. Я объяснил одному из них устройство велосипеда, рассчитывая его удивить, но он в ответ рассказал мне, что они когда-то изобрели велосипед для букашек — игрушку, которую дарили детям, и те подолгу с ней возились. Вот и это такая же ерунда — читалось у него на лице.

*

Мысли в стране магии совсем не такие, как наши. У них мысль возникает, формируется, проясняется и потом уходит. Я очень хорошо прочувствовал разницу. У них не найдешь этих разрозненных обрывков, неясных и противоречивых идей, которые в Европе без конца залетают вам в голову, не принося пользы ни вам самому, ни всем остальным; в стране магии избавились от этих насекомых, окружив страну великой плотиной.

Только немногие особенно мощные мысли, принадлежащие магам, индийским или мусульманским аскетам, христианским святым да еще нескольким умирающим, смогли преодолеть плотину, и то весьма ненадолго.

*

Семья К. выставила на посмешище своих соседей, семью Е., заставив их зевать, причем неудержимо, безостановочно, без поблажек и передышек.

Это мелкая месть за какое-то оскорбление, нанесенное в далеком прошлом, и начала этой истории, как обычно, никто уже не помнит.

Но мстительные К., так и не простив Е., мучают их зевотой.

Не такая уж злобная месть. Но кому же нравится быть смешным?

Эта нескончаемая зевота, от которой они не в силах отделаться, постыдно просто и со всей очевидностью демонстрирует их отставание по части магии, поэтому они впали в уныние и с каждым днем становятся все грустней. Ну не могут они взглянуть на зевоту оптимистически.

В этом деле, по их мнению, затронута честь.

*

— Видите, мы не можем подойти к нему ближе: он размахивает вокруг себя цепом, как только услышит шаги. И если кто на свою голову откроет дверцу клетки и подойдет на такое расстояние, что тот сможет достать, то эту самую голову придется собирать по кусочкам. И так уже больше четырех лет. Другой бы утомился. А этот нет — он сумасшедший. Его молотильный цеп для пшеницы весит килограммов тридцать, а если еще прибавить силу, с которой он им размахивает...

— Да нет же никакого цепа! — крикнул я. — У него сейчас нет цепа, скорее держите его!

— Это магический цеп.

Я не очень-то поверил и подошел ближе. Узник в ту же минуту обрушил в мою сторону чудовищный удар, которому помешали достигнуть цели только прутья клетки, причем они тряслись и гремели, как будто по ним хватили булавой.

Я понял, что у некоторых из тамошних жителей магическая сила сохраняется и после потери рассудка. Это меня, надо сказать, до сих пор удивляет и, возможно, удивит еще кое-кого из тех, кто считает себя знатоком в сфере безумия.

*

Почему, скажите на милость, только развалюхи да самые скромные домишки трогают душу и кажутся родными, хотя жить в них, конечно, не слишком удобно, а комфортабельные здания всегда представляются враждебными и чужеродными махинами?

Магам, похоже, удалось ответить на этот вопрос, причем ответить не на словах.

У них архитектура абсолютно свободна от функциональных задач.

Никому там и в голову не придет заказать архитектору постройку, пригодную для житья. И она таковой не получится, в этом можно не сомневаться. Зато в ней можно прогуливаться или обозревать снаружи производимый ею удачный эффект, оценивая дружелюбный или возвышенный колорит, можно, наконец, проводить в ней волшебные мгновения.

Например, на пустынном плато возникает горделивый крепостной вал, за которым не укрывается ничего, кроме хилой травы да нескольких кустиков.

Посреди голой равнины высится упавшая башня (она изначально построена “упавшей”). А вон — низачем не нужная арка, которая соединяет лишь края собственной тени; а еще дальше, в чистом поле — одинокая лестница доверчиво потянулась к бескрайнему небу.

Такие у них здания. А живут они под землей в непритязательных помещениях с массой скругленных углов.

Когда я показывал магам чертежи и фотографии наших домов, они приходили в замешательство. “Зачем такие уродливые? Для чего?” Удивительно, что их потрясала прежде всего психологическая непригодность этих домов для жизни, бесчеловечная грубость и непродуманность.

“Даже свиньям жилось бы в них скверно, — говорили они. — ...И вы там внутри ни от чего не защищены, и еще в них нельзя...” — продолжения я не услышал, потому что на них напал неудержимый хохот.

Жизнь под землей сделала их совсем не похожими на нас.

Холодный (и бездымный) свет — их собственное изобретение, если называть изобретением вещь, которой давно научились двадцать видов букашек и столько же видов рыб. Наши археологи будут потом спорить, что было сначала: изобретение света, или привычка жить вдали от чужих глаз, или, может быть, поиски надежного места для упражнений в магии. Сами маги на такие вопросы не отвечают.

Их чудесный холодный свет отбивает охоту к любому другому.

У него нет ничего общего с этим безудержным, необузданным и грубым солнцем, испускающим сразу и тепло и свет, да еще инфракрасные и ультрафиолетовые лучи. Тем более ничего общего с нашими скудными и тем не менее обжигающими свечками, лампами, рампами и неоновыми трубками.

В их подземельях царит ясность в полном смысле этого слова, ласкающая глаза, как молоко ласкает кожу младенца, этот свет напоминает об эпохе античности. Его всегда достаточно, он не утомляет глаз и отгоняет тени сна.

*

Лица-пушки!

Всегда наведенные, палящие без передышки.

Берегитесь обладателей пушечных лиц!

Они, даже если захотят, не могут не обстреливать вас мимоходом, и к вечеру, после нескольких часов внешне безобидной и незатейливой беседы, игры или прогулки, вы сами удивитесь своей усталости, своей жуткой, смертельной измотанности.

*

В этой стране, где естественная волшебная сила велика и вдобавок подкрепляется техникой и хитростью, тонкие, впечатлительные натуры должны применять особые меры предосторожности, чтобы сохранить независимость.

Даже влиятельные люди, занимающие не последние места, в минуты откровенности спрашивали у меня, выдавая свой страх: “Это точно я? Вы не замечаете во мне чего-то... ну, чего-то постороннего?” — так сильно они боятся оказаться в чужой власти, стать марионетками в руках более могущественных коллег.

Когда я рассказывал им о Христе, о Франциске Ассизском и других, святых, у которых проступали стигматы, о том, что ступни и ладони этих людей по пятницам кровоточат, я не видел на лицах моих слушателей набожности, скорее — озабоченность, потрясение и настороженность.

“Как! Он, вы говорите, две тысячи лет как умер и все еще не утратил над вами своей вампирской власти?!” Я видел, что им страшно за нас и вообще как-то не по себе.

*

В провинции Норр существует рынок родителей, куда обязаны являться бездетные взрослые, имеющие колпак рангом ниже третьей магической степени.

Тут выбирают дети. Родители могут не согласиться. Выбор, сделанный ребенком, просто записывается. Семь отказов со стороны взрослого — уже недопустимый предел. Про такого говорят, что это отец, который сам не знает, чего хочет, и то же самое — если речь идет о женщине, только для нее максимальное количество отказов ограничивается пятью.

В провинции Горноба гораздо больше отцов, чем матерей. А в провинции Карела женщины привязываются разве что к мальчикам.

Минусы очевидны. Но лучше иметь одного подходящего приемного отца, чем нормальную, полную семью, которая вам не подходит, — таков их принцип. Еще они говорят, что ребенку редко бывают нужны и отец, и мать. Ему нужен, в зависимости от характера, либо один, либо другой.

Что сказать об этом обычае? Хочу заметить, что я не из тех, кто во всем видит успехи, однако даже если некоторые из таких “союзов” и оказываются неудачными, то уж холодных отношений в них не бывает никогда, а семей, живущих в гармонии, о какой можно только мечтать, в этих местах больше, чем где бы то ни было. Эти семьи возникают в результате волшебных встреч в базарные дни и становятся чуть ли не воплощением рая на земле. Уверяю вас, завидовать им начинаешь очень скоро.

В Горнобе ребенок сам выбирает себе “круг” и определяет, как сложится дальше его судьба. Пожалуй, придется признать, что в некоторых детях меня раздражала неприятная повадка маленьких взрослых, преуспевших в жизни, но это чувство быстро отступало на фоне волшебной, воистину предопределенной свыше гармонии, рядом с которой собственная жизнь кажется загубленной, причем давно и бесповоротно.

*

Вероломство и изощренный ум позволили им изобрести необычный способ охоты.

Они атакуют львов, воздействуя на их коллективную душу. Секретным способом они приобретают власть над сознанием мертвых львов, подавляют его и препятствуют реинкарнации или, наоборот, резко ее ускоряют, что очень плохо сказывается на львином здоровье и конституции; в результате по всей стране, не считая западных саванн, львы совершенно выродились, обленились до недопустимого для зверей состояния и так сдали в размерах и по всем прочим параметрам, что их осилит даже баран.

Теперь этих апокалипсических хищников, которые в былые времена на всех наводили ужас, древнюю грозу человека и его стад, при встрече отгоняют с дороги пинком, заодно угрожая доконать вовсе львиную породу, доведя львов до таких размеров, что будут от крыс шарахаться.

А львы как будто понимают смысл этих угроз и разбегаются, поджав хвост. Иногда они, словно нищие, роются на помойке в объедках.

*

Уже давно на кораблях плавают только на очень большие расстояния.

Если надо попасть на другой берег реки, в лодках перевозят детей, инвалидов и грузы. Здоровые люди давным-давно обходятся собственными силами и пересекают пропасти и водные пространства при помощи магии.

Трогательная вещь: бывает, что дряхлого старика или мальчика, если он везет с собой тяжелый багаж или ослаб после болезни, сажают в лодку, но он устает от ее медленного хода против течения и в нескольких саженях от берега не выдерживает, выпрыгивает из лодки и идет по воде пешком.

Удивительно! Глядя на этот горделивый и такой, в общем, естественный порыв, испытываешь престранное впечатление: кажется, будто человек и сразу мог бы пойти пешком, но боялся обидеть лодочника, лишить его заработка, и на самом деле иногда так оно и есть.

*

Я не видел дерева, которое хлопает ветвями, но много раз слышал о нем. Эти аплодисменты удаются ему только в первые две недели весны, а потом гибкость уходит и дерево становится таким же степенным и равнодушным, как все остальные, его так же переполняет целлюлоза и другие твердые вещества, несовместимые с выразительностью и танцем.

*

Они забавно понимают технику и промышленность. Однажды, вслед за другими нашими изобретениями, я стал описывать им такелаж трехмачтового барка, который их вроде бы заинтересовал. Я тщательно, как только мог, вырисовывал мачты и реи, грот-марс, брам-рею, бом-брамсель, но когда я потом заговорил об этом с одним из слушателей, который, казалось, был увлечен больше других, выяснилось, что он решил, будто паруса поднимают с помощью пистолета, пулями: стреляют, например, в бом-брамсель, и парус разворачивается.

Так они, сами того не желая, смешивают научные достижения и чудеса. Мне все время приходилось им на это указывать: “Ошибаетесь! Для отправления поезда не нужен крик петуха! Нет же! Мы не вызываем заклинанием молнию, чтобы зажечь электрическую лампу...” Но они уходили от меня в сомнениях, пытаясь сообразить, что же я от них утаил.

*

Великанша в постели.

Этот рассказ о великанше заставит многих усомниться в нравственности магов. Я не советую сосредоточиваться на разных глупостях, которые могут прийти в голову по этому поводу. Добродетель в стране магии иная.

Молодежь растет и воспитывается в ужасающих местных традициях. В Офридии, например, существуют великанши (одна на девять деревень). Великанша обретается в доме, преимущественно — в постели: слово “постель” здесь следует понимать в самом развязном смысле, а “дом” — как место свиданий. Живет она припеваючи. Мужчины же выходят от нее вконец измотанными, но обретают нечто высшее, достигнув предела удовлетворения, который почти совпадает с краем пропасти.

Гигантское тело, на которое они взбираются, грудь и ручищи, которые раскрываются им навстречу, а могли бы раздавить или растерзать, позволяют реально испытать от близости с женщиной то ощущение риска и опасного приключения, которыми мужчины обычно хвастают, не затратив особых усилий.

Эти великанши в общем-то добродушны, но настроение у них переменчивое, а нервы слабые. Их легко задеть и вывести из себя, и тогда, уверенные, между прочим, в своей безнаказанности, они с горя не раздумывая отрывают вам голову, словно какой-нибудь селедке... и — прощай жизнь.

*

Маги терпеть не могут наших мыслей врассыпную. Они любят сосредоточиваться на объекте размышления. А размышляют они о самых интимных, насыщенных, самых магических в мире вещах.

Первые двенадцать предметов размышления, не из самых главных, таковы:

Исконно сумеречные.

Рыхлая цепь и неясное число.

Хаос, рожденный лестницей.

Пространство рыбы и пространство воды.

Невычислимая трапеция.

Повозка нервов.

Эфирный людоед.

Соломенный луч.

Скорпион в пределе и полный скорпион.

Сознание гаснущих светил.

Властелины круга.

Реинкарнация по долгу службы.

Без этих простейших базовых понятий невозможно настоящее общение с людьми из этой страны.

*

Кому понравится, что раскрывают его секреты? Часто меня преследовали, нападали из-за угла.

У Карна — так звали того, кто меня охранял, — задача была не из легких.

Много раз меня пытались отравить. Бывало, что похлопывали по спине, а сквозь ладонь торчали зубья вил. Птицы по случайности попадали мне клювом в ухо. Зачастую с горных склонов обрушивались каменные глыбы, грозя угодить мне на голову, но Карна всегда успевал вовремя рассеять колдовство, и устрашающие громады невесомо опадали к моим ногам, как носовые платки.

Но однажды, когда, чувствуя чье-то подавляющее воздействие, я позвал его, он не смог прийти мне на помощь. Он тут же кинулся в мою сторону из другого угла комнаты — нас и разделяло-то не более шести метров, — побежал ко мне, понесся огромными скачками, но за несколько минут ему не удалось ни оказаться рядом, ни хотя бы заметно приблизиться. Перед этим проявлением враждебной магии он остановился, спрятал голову для медитации или молитвы и некоторое время оставался в таком положении, а потом быстрым шагом устремился ко мне. На этот раз он приближался, и я раскрыл руки ему навстречу, но тут ураганный ветер отбросил его в сторону, к приоткрытой двери. Он вырвался и опять двинулся ко мне, но его снова рывком отнесло к двери, так что ему пришлось немного отступить, перед тем как предпринять новый бросок. С третьего раза он прорвался, но тут его стремительно поволокло — так засасывает зерно в воронку пневматического транспортера на новейшем грузовом судне — он вмялся в дверной проем и исчез. Больше я его не видел.

В тот же день я был каким-то непонятным мне способом выдворен из страны магии.





Версия для печати