Анте Поповский

Стихи

Перевод с македонского Жанны Гилёвой

Археология

Где ни копнешь — повсюду
глиняные черепки,
на них — птицы и воины.
На одном —
всадник с копьем.
Вдали
ему видится
что-то страшное и великое.

Ничто не предвещает его поражения.

Кровавые письмена

Если б они вернулись, чтобы начать сначала,
постичь даже то, что скрыто,
пережить историю с антиисторией,
если бы, словом, вернулись туда, на пустое место, —
все равно ничего не добились бы:

всюду, во все времена, главенствует меч,
испещряя память потомков
кровавыми письменами.

Оро

Помню, как они танцевали оро —
три брата, в своем дворе, на своей земле.
Вижу, как эта трехглавая крепость
из камня, который сочится кровью,
качается, превращается
в тень, которая то вырастает, то падает на колени,
то движется, то замирает; я вижу — земля
принимает форму их тел,
камень — их имена...

Я вижу, как их шаги
отвоевывают у жизни
то, что она пыталась у них отнять.

Поют и стонут свирели,
будят разгневанных мертвых,
и я поднимаю ногу,
застываю на миг,
наклоняюсь вперед,
делаю два шага
и готовлюсь к последнему шагу — назад —

которым закончится оро.

 

Она кого-то ждала

Всю жизнь она кого-то ждала:
на окошке — стакан с полевыми цветами,
в горнице — красный половичок...

За этим ревниво следили деревья,
росшие во дворе, и самое старое,
раскинув ветви, как человечьи руки —
от тоски, от чего ль другого, —
вынырнув из тумана,
зашагало к ней, чтобы ее обнять.

Грех

Не от проклятья засохло дерево —
от горя, что не было у него плодов,
когда подошел к нему
истомленный странник.
Странник не умер, но погибло дерево.
— Любви я хочу, а не жертвы, —
взглянув на него, промолвил странник,
и с тех пор две тысячи лет
он бродит в слезах по страницам
Священного писания.

Христос воскресе

Когда мы ночью отправились в церковь,
на дереве не было листьев,
будто оно засохло.

Когда на заре мы вернулись домой,
неся зажженные свечи,
вишня уже расцвела!

Боже! Святое дерево у меня во дворе!

Оно корнями сумело почувствовать
победу над смертью и тайну,
заключенную между словом и жизнью,
и — расцвело.

Его цветки белыми голосами
запели вместе с людьми:
Христос воскресе...

Цветок трепещет от собственной белой песни
и, осыпаясь,
белыми лепестками пишет ее название:
Христос воскресе...

Мельбурн. Пасха

В немощи и одиночестве,
иконами, колоколами в ночи,
Византия бессильна
разбудить океан,
взволновать его, всколыхнуть...

Старушки с Балкан
в поношенных черных одеждах
держат зажженные свечи
( как бы воздев над собой),
ходят вокруг церкви
с пасхальными песнопениями
и в пламени свеч
видят себя молодыми,
в родимом краю...

Во всем присутствует странный смысл:
на Балканы Пасха приходит весной,
а здесь ее празднуют осенью,
и среди догорающих свеч
эти старушки не сознают,
что так, со свечами, угасают и они —
именно здесь,
где ничего не помнит
даже пыль под ногами...

В день св. Николая, Битола 1991

Столько вина и всякого угощения
принесла старушка для нашей трапезы,
что хватило б на маленький монастырь —
с кельями, восхвалением Господа, добрым словом,

молитвой
и одной зажженной свечой:
чуть приоткроется дверь
или кто-нибудь слово промолвит —
и затрепещет пламя,
замечется, как птица в промозглую ночь,
как Македония
под наточенными балканскими кинжалами.