Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Иностранная литература 1997, 6

Стихи

(Перевод со шведского и вступление А. Щеглова)


Карин Бойе

Стихи

Перевод со шведского и вступление А. ЩЕГЛОВА

... Боль раскаленная твоих прекрасных песен
Тебя навеки сделала живой.

Это заключительные строки стихотворения «Карин Бойе» норвежской поэтессы Ингер Хагеруп в переводе Анны Ахматовой.

Карин Бойе родилась в Гётеборге в 1900 г. Начала писать еще в гимназические годы и к моменту выхода в свет первого сборника стихов «Облака» (1922) уже имела за плечами значительный поэтический опыт. Известность и признание принесли Бойе вторая и третья книги стихов — «Сокрытая земля» (1924) и «Очаги» (1927) Вот что писала Хагар Олссон, один из авторитетнейших критиков того времени:

«...Ласточка — вот, пожалуй, верное слово для поэзии Карин Бойе. Она не обладает силой орла; мах ее крыльев не имеет той широты и дерзости; но она не принадлежит и к серой, болтливой породе воробьев. Она летит высоко и красиво, и ветер шумит в ее трепещущих крыльях... Это тона, отличные от тех, которые мы привыкли слышать в современной поэзии Швеции. Это что-то, что зажигает, пробуждает, увлекает, это в самом деле — поэзия! Вы не встретите здесь эстетствующего ханжества о простых маленьких буднях, о простом маленьком доме и о простом маленьком счастье, вы встретите честную душу, которая смотрит без каких-либо иллюзий на действительность, видит неизбежность страдания и суетность счастья, но не ищет убежища от этого, а скорее готовит себя для другого — более высокого — полета. Вы встретите здесь отважный дух, прошедший через гибель своего «я» и не остановившийся на этом, не жалующийся и не жалеющий себя, обретающий силу в более высокой реальности...»

Еще в гимназические годы Карин проявила глубокий интерес к восточной философии — веданте, буддизму. Впоследствии в поисках активного, животворящего начала поэт обратился к христианству. Огромное воздействие на ее творчество оказали горячо любимые авторы: Киплинг, Ницше, Уитмен. На стихи Бойе значительное влияние оказала также древнескандинавская поэзия. Она дала ей сюжеты и образы некоторых стихотворений; ее следы есть в эстетике поэзии Бойе, в частности, в ключевом понятии «прямоты» — rakhet.

В четвертом (последнем прижизненном) сборнике «Ради дерева» (1935) еще сильнее, чем в предыдущих книгах, звучат трагические темы: соприкосновение с Реальностью, прекрасное и страшное, принесение себя в жертву.

Еще в начале своего творческого пути Бойе познакомилась с работами Фрейда. Фрейдизму и психоанализу было суждено сыграть в ее жизни сложную и противоречивую роль. С одной стороны, психоанализ помог Карин Бойе, как и некоторым другим художникам, найти новые темы, создать новые образы и вместе с тем решить, хотя бы временно, личные психологические проблемы. С другой стороны, тогдашний психоанализ был способен и углубить душевный кризис, усилить страдания...

Карин Бойе ушла из жизни, находясь на вершине своей славы как поэт и прозаик — огромный успех имел ее роман-антиутопия «Каллокаин», изданный в 1940 году. Острейший душевный кризис завершился самоубийством поэтессы 23 апреля 1941 года.

Смерть Бойе — во многом результат личной драмы. Ее жизнь была постоянным, трагическим поиском любви — жертвующей, страстной. Последствия творческого сверхнапряжения еще более усиливали душевные страдания. И в то же время уход Бойе из жизни был именно самоубийством поэта, своего рода апогеем, крайним выражением того, что Харри Мартинсон в статье о творчестве Бойе назвал «протестом поэтессы против действительности и против законов жизни, протестом против того, что жизнь отнюдь не прекрасна...».

Бойе оставила яркий след в шведской поэзии ХХ века. Серьезным было ее влияние на таких авторов, как Гуннар Экелёф, Харри Мартинсон, Артур Лундквист. Собрат Карин Бойе по перу — замечательный шведский поэт, будущий Нобелевский лауреат Харри Мартинсон писал, обращаясь к ней в стихотворении «Постскриптум»:

...Обещаю тебе всегда
в прекрасные снопы вязать
мгновения — жатву жизни.

Голосов — много

Голосов — много,
Твой — словно дождь,
Как вода — льется,
Шумит — сквозь ночь,
Журчит, стихая,
Редко, негромко,
Обрываясь, тая,
Трепетно, робко.

Он средь прочих звуков
Один — раздается,
Медленно, по капле
На меня — льется,
Заставляет смолкнуть,
Затаив дух,
Шепчущей памятью
Полнит слух.

Тебя не тревожа,
Травы буду тише,
Буду там, где можно
Твой голос — слышать.
Голосов много,
Сквозь них — звучит
Для меня твой голос,
Как дождь — в ночи.

Больно...

Больно почкам лопаться весною,
Так робка весна — не оттого ли?
И не оттого ль, горя душою,
Мы бледнеем, скорчившись от боли.
То, что было заперто зимою,
Прочь, наружу просится, стучится.
Больно, больно раскрываться почке:
Больно — жизни —
и ее темнице.

Трудно, очень трудно каплям — падать,
Зависать над пропастью разверстой,
К ветке льнуть — и вниз скользить, срываясь,
Трепетать, еще держась, над бездной,
Трудно, жутко — наконец решиться,
Страшно — в пропасть грозную сорваться,
Трудно оставаться, замирая,
Вниз стремиться —
и хотеть остаться.

И когда терпеть уже нет мочи,
Листья вырываются из клетки,
И когда последний страх отброшен,
Капли отрываются от ветки,
Позабыв о страхе перед новью,
Позабыв об ужасе паденья,
Полнятся — доверьем и покоем —
Чудным, животворным —
на мгновенье.

Камни

Бог дал нам тяжелые души из камня.
И пришли мы на берег моря,
Где блики плясали, где пена играла, где чайки
в лучах парили.

И стали мы камни бросать, забавляясь, —
что еще делать с камнями?

Они скользили по глади, взмывали над зыбью,
летели над морем как ветры!

И счастлив наш сон: несут его крылья
ласточек, мчащихся в небе.

Прошлые дни

Когда заболеет старик, соберутся все его прошлые дни
И тихо усядутся в круг вокруг постели его.
Они не рыдают, они не скорбят и не стонут,
Они тихо кивают и думают о былом.
И каждый расскажет свою незабытую сагу,
И каждый спокойно зажжет свечу, что с собою принес.
И свечи будут гореть, отражаясь в темных потоках.
Он будет бродить и бродить под сводом дрожащих огней.

Воительница

И меч мне приснился — ночью,
И сеча приснилась — ночью,
И снилось мне — бьемся плечом к плечу
С тобой мы бесстрашно — ночью.

Блеснул клинок в твоей руке,
И тролль упал к твоим ногам,
И наш отряд сомкнул ряды
И песнь запел в лицо врагам.

И кровь мне приснилась — ночью,
И смерть мне приснилась — ночью,
И снилось мне — пала я рядом с тобой,
Смертельно ранена — ночью.

Ты не заметил смерть мою,
Ты шел, сомкнув уста,
Путь проложив мечом в бою,
Не выронив щита.

И снился огонь мне ночью,
И снились мне розы — ночью,
И снилось мне — смерть прекрасна моя.
Вот что мне снилось ночью.

Ничто не может сломить

Ничто не может сломить
Постигшего древнюю мудрость:
Нет несчастья и счастья.
Есть только жизнь и смерть.

И когда ты это поймешь и не будешь гоняться за ветром,
И когда ты это поймешь и не будешь бояться бури,
Тогда приходи, чтоб меня научить еще раз:
Нет несчастья и счастья.
Есть только жизнь и смерть.

Я стала это твердить, когда страсть моя к жизни проснулась,
И кончу твердить, когда желанья иссякнут.
Тайны древних речений мы
Постигаем до самой смерти.