Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Иностранная литература 1997, 10

Стихи

(Перевод с английского А. Кудрявицкого и И. Мизрахи)


Чарльз Симик

Стихи

С английского

Практическое руководство

Огромные технические трудности ждут вас,
если вы попытаетесь распять себя
без помощников, без тросов, воротов
и прочих хитроумных приспособлений

в пустой белой комнатке
с единственным шатким стулом.
Вам надо будет взобраться под самый потолок,
вколотить ботинком гвозди в ладони,

не говоря уж о том, что придется раздеться,
явить миру свои ребра и мышцы...
Вот ваша левая рука уже прибита,
пот можно вытереть только правой,

как и дотянуться до окурка
в переполненной пепельнице.
Не надейтесь, что от вас будет исходить свет,
а ведь впереди ночь, и какая ночь!

Ярмарка в деревне

Хэйдену Кэрруту

Вы немного потеряли, если вам
не доводилось видеть шестиногого пса.
Мне — доводилось. Он обычно лежал в углу.
К его лишним лапам

все давно привыкли и думали
о другом. Ну, скажем,
о том, как холодно этой темной ночью
на ярмарке, под открытым небом.

Потом хозяин бросил палку,
пес побежал за ней на четырех
лапах, две другие волочились сзади.
Одна из девиц визгливо засмеялась.

Она была пьяна. Пьян был и мужчина,
приклеившийся губами к ее шее.
Пес взял палку и посмотрел на нас.
На этом представление окончилось.

Булавки воспоминаний

В окне пыльной лавки
выставлен был детский выходной костюм
на портняжном манекене.
Казалось, лавка уже много лет как закрыта.

Здесь я заблудился однажды в воскресной
тишине, в воскресном
полуденном свете,
на улице с домами из красного кирпича.

— Как тебе все это нравится? —

сказал я в пустоту.
— Как тебе все это нравится? —
повторяю я сегодня, проснувшись.

Та улица ведет в вечность,
и, пока я иду, колют меня
булавки, удерживающие на моих плечах
темные и тяжелые одежды.

В библиотеке

Октавио

Есть такая книга —
«Энциклопедия ангелов».
Никто не раскрывал ее за последние
пятьдесят лет. Я знаю это точно —
когда я ее открыл, переплет скрипнул,
края страниц стали осыпаться. Я вычитал,

что когда-то ангелов было не меньше, чем
насекомых.
Небо в сумерках
кишело ангелами.
Чтобы отогнать их, приходилось
размахивать обеими руками.

Сегодня солнце ярко светит в высокие окна.
В библиотеке тихо.
Ангелы и боги
роятся во мраке томов,
в которые никто никогда не заглядывал.
Великие тайны обитают
на полке, мимо которой мисс Джонс
шествует каждый день, делая обход.

Она высокая и то и дело
наклоняет голову, будто прислушиваясь.
Книги перешептываются.
Я не слышу, о чем, но она — слышит.

М.

Пешком я добрался до М.
Никого не было в этом М.

Мне пришлось идти на цыпочках
мимо карточных домиков,
думая о том, не рухнет ли все

в М. сегодня, на рассвете.

Перевод А. КУДРЯВИЦКОГО

Мотель «Парадайс»

Миллионы мертвы. И никто не виноват.
Я остался в своем номере. Президент
говорил о войне точно о любовном напитке.
Мое удивленное лицо
отражалось в зеркале,
как дважды погашенная марка.

Я жил неплохо, но жизнь была ужасна.
В тот вечер было много солдат,
много беженцев на дорогах.
И все они исчезли,
как только пальцы коснулись кнопки.
История облизнула свои кровавые губы.

По платному каналу показывали мужчину и женщину,
они жадно целовались, срывали
друг с друга одежду.
А я сидел в темноте
и, выключив звук, смотрел на экран,
где было слишком много красной и розовой краски.

Перевод И. МИЗРАХИ





Версия для печати