Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Иерусалимский журнал 2017, 57

Сигнал тревоги

Стихи

Сигнал тревоги

 

 

 

*   *   *

 

Всё реже бывает двадцать,

всё чаще бывает сто…

Чего бы ещё забацать

в реальном когда и что?

Не то чтоб порыв-надсада,

не так чтобы бес в ребро…

Но делать же что-то надо,

к примеру – творить добро.

И в качестве неженатом

(раз дети не просят есть)

заделаюсь меценатом

в пределах того, что есть,

и, будучи в фазе доброй,

в пивбаре на берегу

смогу поделиться воблой,

которую берегу…

 

 

 

СТИХИ

 

О чём? А вовсе ни о чём,

в чём обвиняли зачастую –

что Мир сочится кумачом,

а этот треплется впустую...

 

Глаголы вжечь, предлоги вбить

народу надо прямо в темя,

а тут сплошные мелкотемья,

чего никак не может быть –

 

ему открытий не хватает,

он за мошонку не хватает…

За мой – в 80-х – «нах»

чуть не закрыли альманах.

 

Я жил тогда в Одессе, впрочем,

был не поэтом, а рабочим,

хотя с дипломом ОИСИ –

строитель – господи спаси!

 

И спас! Кого-то кирпичом,

а я был вовсе ни при чём.

Ещё служил, согласно долгу,

но не убил, и слава богу…

 

*   *   *

 

Пускай добра не ищем от бабла,

а только безобидное бла-бла

и далее, но далее сложнее,

прошу понять меня, как я тебя,

отчаянно, но не сплеча рубя, –

у нас уже есть вещи поважнее.

 

Я тут, как запасное колесо,

вторичен – ведь не Пабло Пикассо,

и всё же разберемся – или-или…

Любил табак, любил ходить в кабак

и не любил ни кошек, ни собак,

а вот они всегда меня любили.

 

Ну да, бывало разное, а то!

Ну разве что не выиграл в лото –

приветствовали, грамоты совали

и говорили «браво» и «виват»…

Но больше я ни в чём не виноват,

есть алиби – уснул на сеновале.

 

В стеклянном доме (всё – бронестекло)

тепло и, разумеется, светло –

совсем не то чтоб нечем поделиться,

хотя давно уже не склад идей,

не фабрика по выпуску людей,

а только размороженные лица…

 

И все-таки поверь, что эта дверь,

пусть даже заходил какой-то зверь,

когда-то отворялась без подвоха.

Теперь уже возможен карантин –

я стану собирателем картин,

тех, что сегодня продаются плохо.

 

 

 

*   *   *

 

Похлопал по карманам – что ж,

похоже, больше нету,

но подошел какой-то бомж

и сунул сигарету.

 

На набережной, на скамье,

в тени неторопливо

мы говорили о семье

и о цене на пиво,

 

об уравнении Ферма,

о том, что Мир сошел с ума,

что йети так и не нашли,

о женщинах – что мимо шли,

 

еt cetera, et cetera,

и о литературе –

о том, что бля-профессора

не рубят в ней, в натуре.

 

Но было разговора вне

всё о политике, войне

и колоноскопии.

 

Хотя – крушитель всех основ –

он парочку недобрых слов

сказал о Папе Пие.

 

 

 

*   *   *

 

Припомню лёжа, без скулежа́ –

а ведь бывало, когда любил...

Посредством ложа, без мятежа

королевалааж дым клубил.

 

И что же толку? Да как в реке,

где дважды в эту – ну ни ногой…

Держи кошёлку в одной руке,

держи монету в руке другой.

 

 

 

*   *   *

 

Кристалл, и чеснок, и паук… –

достойно ведёт церемонию,

поту-и-поэтустороннюю,

профессорша тёмных наук.

 

При этом немного кусается,

немного шипит и касается

интимных заказчицы мест.

Клиентка пугается – съест!

 

И всё же пускай издевается,

по-матерному обзывается,

стращая, кляня, теребя…

Ведь тут заказали – тебя!

 

Добротный такой приворот –

отличное и не аптечное,

разумное, доброе, вечное –

поскольку ты полный урод.

 

 

 

*   *   *

 

Хотел бы что-то изменить –

мне обещали позвонить

бухгалтер, врач, товарищ-пьяница

но только твоего звонка

и раньше ждал, и жду пока,

и – сколько там ещё останется…

 

 

*   *   *

 

Часть вселенского шантажа…

Тут какой-нибудь полудурок

просто выбросил в ночь окурок

где-то – с верхнего этажа.

 

А возможно, была звезда –

та, что выпала из гнезда

и скользнула по чёрной глади

только чаяний наших ради.

 

Почему же за всё плачу,

если без моего участья?

Заказал машинально – счастья!

И почувствовал – не хочу.

 

 

 

*   *   *

 

Хотя сентябрь – сигнал тревоги,

но вместе с маревом жары

развеялись единороги

и прочие антимиры.

 

Пока ещё не грустный с виду,

наверное, из дома выйду

искать священные дары.

Пока открыто – до поры…

 

Сентябрь, конечно, не февраль,

Грааль, конечно, не кредитка,

иначе б выглядели дико

мораль, сераль и пастораль.

 

И если бы не это, я б

строчил стихи, как нож окопный,

поскольку уважаю ямб –

любой – не только пятистопный.

 

2017

Версия для печати