Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Иерусалимский журнал 2017, 57

Отражения

Стихи

Отражения

 

 

БРАТЬЯ

 

Два брата бились на кулачках.

Два близнеца.

Один похож на мать-кулачку,

Другой – в отца.

 

И ни один из них не дрогнул –

Там, за рекой.

Один пошел одной дорогой,

Другой – другой.

 

Как после в жизни было – туго,

Легко ль жилось, –

Им больше видеться друг с другом

Не довелось.

 

Один шагал по жизни честно.

Другой – подлец.

Но достоверно не известно –

Какой близнец.

 

В один момент дошли до гроба:

Конец – концом.

И лишь в гробу лежали оба –

С одним лицом.

 

 

 

*   *   *

 

И Бог устало сел на камень.

И отразилась под ногами

Заря вечерняя в полмира,

И облака летели мимо.

 

И закружилась голова:

И неба – два.

И Бога – два?!.

 

И Бог понёсся над водою,

Слегка гордясь самим собою.

 

 

 

*   *   *

 

Слепой ведёт поводыря.

Они, как прежде, вместе.

Но неба чёрная дыра

Попрятала созвездья.

 

Взошли созвездья чёрных дыр!

Их так сегодня много!

И растерялся поводырь,

И потерял дорогу.

 

Слепой ведёт поводыря.

Они остались в паре.

Он верный путь не потерял,

Но он ведёт на память.

 

Их ночь застала, как котят:

Луна, ты где, живая?..

Они дойдут, куда хотят, –

Лишь время поджимает.

 

Блажен, кто может в этот час

Глухой осенней ночи,

Пренебрегая парой глаз,

Идти вперёд на ощупь.

 

Наутро – снова на коне

Твой поводырь убогий.

И поведёт не по стерне,

А по самой дороге.

 

И солнце силою лучей

Поводыря наполнит.

И о бессилии очей

Он никогда не вспомнит.

 

 

 

*   *   *

 

Головные уборы

Накрывают меня с головой.

Слышу я изнутри разговоры,

Ритмы жизни и темп деловой.

 

А когда из-под шляпы я выберусь

И в порядке моя голова,

Надеваю рубаху на вырост,

И висят до земли рукава.

Как на сказочном великане,

Многопудны сандалий ремни.

Так стоял и стоял бы веками,

Ноги тщась оторвать от земли.

 

 

 

КОРИДОР

 

Когда остается до цели немного,

Когда трафареты кочуют во тьму,

Займусь перегонкой – и света дневного

Из той темноты хоть немного возьму.

 

Его обучу проникать через годы

Подобно пространственному лучу.

Идти параллельно законам природы,

А также под острым углом обучу.

 

И сказочный луч пролетит, вырезая

В густой темноте болевой коридор.

И там, на конце, моя тень вырастает

И дальше шагает своим чередом.

 

А я оборвусь или стану вчерашним

И даже недвижим, как древний базальт.

И тьма загустеет. Но это не страшно:

Когда-нибудь луч отразится назад.

 

 

 

*   *   *

 

Петрову дали новую квартиру.

Петров повесил новую картину.

Прибил карниз под старую гардину,

Поставил телевизор в середину.

Уютно, даже как-то величаво.

Петрову в жизни очень полегчало.

 

Петров друзей созвал на новоселье.

Петров купил шампанского и зелья.

Друзья пришли к нему под воскресенье,

И началось застолье и веселье.

«Ну, за твоё, Петров, большое счастье!»

Петров благодарил их за участье.

 

Петрова поздравляли целый вечер.

Он в каждом тосте был не раз отмечен:

Про тяжкий груз, что принял он на плечи, –

Про то, какой он врач и как он лечит.

Молчали только – неудобно вроде –

О только что случившемся разводе.

 

Петрова это мало занимало.

Он тоже пил со всеми, и немало.

Его подруга Валя обнимала

И денег до получки занимала.

Потом друзья прощались, уходили…

Петров остался в новенькой квартире.

 

И думал он о том, что всё конечно.

И теребил ненужное колечко.

И танцевал нелепо и комично.

И даже выражался неприлично.

И спал. Гардина старая качалась…

И жизнь текла.

Текла и не кончалась.

 

 

 

*   *   *

 

Вертятся на карусели

В круговороте иллюзий

Люди, хорошие в целом,

В целом хорошие люди.

 

Дружно летят друг за другом

В круговороте иллюзий

Люди, здоровые духом,

Телом здоровые люди.

 

Дружно летят друг за другом.

Круг удивительно ясен.

Тем же магическим кругом

Даже Сатурн опоясан.

 

…Ночью стоят карусели,

Спящие лица белеют.

Людям в удобных постелях

Снится, что чем-то болеют.

 

Снится им не понедельник

И не чужая зарплата:

В этих кошмарных виденьях

Мчатся они по квадрату.

 

 

 

ПЕСНЯ АНЧАРА

 

Я безобиден. И наоборот:

Округ меня благоухают травы.

И человек разводит огород.

Я даже в мыслях не держу отравы.

 

Мой внешний вид коварен и жесток?

Так то от климатических условий.

А Пушкин – как он может знать Восток?

Не я один ловлю его на слове.

 

Ему прощаю: мести не терплю.

И к тем, кто начитался. Я же лучше!

Но ядом начинённую стрелу

Держу я меж корней на всякий случай.

 

 

 

ПЕСНЯ КАРАВАНЩИКА

 

Приснилось мне, что я верблюд.

Что я шагаю по барханам,

Пескам сыпучим, бездыханным.

И что из всех на свете блюд

Колючку я предпочитаю.

И что о лучшем не мечтаю.

 

И мой хозяин мудр и добр,

И вьюк не трёт в походе спину.

Что этот вьюк однажды скину

И почешу мой бедный горб

О гребень плотного бархана

При остановке каравана.

 

И что хозяин знает путь.

И знает цель, и к ней стремится,

Не забывая помолиться

Аллаху – не кому-нибудь.

И двадцать бурдюков воды

Мне наливает за труды.

 

Когда положено плодиться,

Ко мне приводят верблюдицу.

Я счастлив, сыт и напоён.

И знаю я, что счастлив он…

Но снится мне, что я, как раньше,

Изнемождённый караванщик.

 

 

 

*   *   *

 

На острых кончиках пера,

В трактатах разных проживая,

Летят по свету вектора,

Друг друга взглядом ожидая.

 

По типу перелётных птиц

Они сбиваются в отряды,

Не признавая ни границ,

Ни пуль, ни газовой отравы.

 

Они пронзают весь эфир,

Они в галактиках летают.

Их мир – другой, особый мир:

Они друг друга вычитают.

 

Им нет причин себя беречь.

Но в чём причина их скитаний?..

Они летят друг другу встречь

И ждут взаимовычитаний...

 

 

 

*   *   *

 

Когда смотрю в твои зрачки –

В них мира пёстрые значки.

Нет моего лишь отраженья:

С ним я испортил отношенья.

 

 

 

*   *   *

 

Красавица в коротком платье

Тоскует, выставив бедро.

В пустой колодец восприятья

Упало с грохотом ведро.

 

Тоскует около колодца.

Пустая цепь на журавле.

Ни обо что не уколоться:

Пространства жёлтое желе.

 

Проходит мимо много лет.

Сидит красавица и чахнет.

Пустая цепь на журавле.

А из колодца Русью пахнет.

Версия для печати