Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Иерусалимский журнал 2017, 57

Азбука Конца Света от Владимира Друка

К шестидесятилетию поэта

В. КОРКИЯ. АЗБУКА КОНЦА СВЕТА ОТ ВЛАДИМИРА ДРУКА

 

 

 

Владимир Друк. АЛЕФ-БЕТ. Формы, числа и номинации. Журнал «Волга» №3–4 (2017) http://magazines.russ.ru/volga/2017/3-4/alef-bet.html

 

Невидимое присутствие Владимира Друка в современной поэзии гораздо значительней его видимого отсутствия на прилавках книжных магазинов.

Физический вакуум не имеет никакого смысла, кроме физического. Но метафизический смысл пустоты гораздо глубже, нежели просто метафора.

В пустоте нет ничего, кроме пустоты. Но поскольку пустота в пустоте есть, следовательно пустота не пуста, так как (sic!) наполнена пустотой.

Вообще, пора наконец признать, что рано или поздно логика доводит до умопомрачения всех, кто подчиняется ее законам. Но в нашем мире логике подчинено буквально все: математика, естественные науки, философия, история. И только поэзия одна во всей Вселенной противостоит железному диктату логики.

 

говори

речь оживляет дни

на пороге смерти

 

Согласитесь, логикой здесь и не пахнет. Какая речь, каким образом и почему она оживляет дни на пороге смерти – тайна сия велика. По ту сторону добра и зла все-таки есть своя ницшеанская логика, но по ту сторону логики есть только одно – пустота. Та умонепостижимая пустота, в которой рождается поэзия.

 

почему расписание поездов

заставляет нас торопиться?

 

Пустота вмещает в себя больше смыслов, чем пустое пространство, чем пространство вообще, чем время и пространство, чем пространство вне времени и чем время вне себя. Мы не будем здесь и сейчас разбираться в этих фигурах речи, чтобы не отвлекаться от главного – от Азбуки Владимира Друка, которая устроена таким образом, что вмещает в себя не только перечисленные выше, но и вообще все мыслимые и немыслимые фигуры речи, вплоть до тех, в которых используются еще не родившиеся слова и понятия. Но когда-нибудь они неизбежно родятся и неминуемо окажутся в неведомых современным филологам словарях. А в Азбуке Владимира Друка они уже присутствуют по умолчанию, огораживая пустоту.

 

радио

связывает буквы в слова

 

Но сами по себе слова бездушны и бестелесны, бесцветны и безвкусны, безрадостны и беспечальны, бесстрастны и бесчувственны, бессовестны и беспринципны, бездарны и бесчестны, бесцельны и бессмысленны, безжизненны и бессмертны.

Сами по себе слова не только беспредметны, но и бессловесны, и этот кажущийся парадокс указывает на противоречие, заложенное внутри каждого слова. Противоречие заключается в том, что слово не выражает ничего, кроме самого себя, тогда как (по идее) должно выражать нечто иное – человека, мысль, чувство, душу,[1] природу, Вселенную – и еще нечто – самое важное – слово должно выражать невыразимое.

 

очертания лодки

скрыты в изгибах реки

 

Вы согласны, что это именно так? Вы видите лодку? Реку? Берег? Изгиб? Вы не забыли, что в одну и ту же реку нельзя войти дважды? Вы помните, что все течет – все изменяется?

Не спешите с ответом, подумайте. Этим умозаключениям тысячи лет, однако они не только не устарели, но переживут всех нас. И тех, кто восторженно бредит искусственным интеллектом, хотя при этом непоколебимо убежден, что человек произошел от обезьяны. И тех, кто предпочитает верить в семь дней творения, чтобы не сойти с ума от соотношения неопределенностей. И тех, кто не верит ни во что, просто потому что не верит – и всё.

 

чтобы смотреть сны

не нужны очки

 

Вы ничего не видите. Вы ничего не помните. Вы ничего не понимаете. Глаза даны не для того, чтобы смотреть и видеть, ум – не для того, чтобы мыслить и страдать, слова – не для того, чтобы говорить с Богом и Мирозданием.

А для чего? – спросите вы.

Не знаю. Может быть, не знает и Друк. Я вижу, как мучает его этот вопрос. Хотя, казалось бы, что в нем такого мучительного? И ответ напрашивается сам собой.

 

в дни потопа

лучше плыть по течению

 

И неважно, какое это течение. Течение реки, течение времени или течение мысли. Да, мысли. Ибо только текущая мысль является мыслью, а застывшая – не что иное, как догма.

Тайное проступает в явном, как скрытый смысл, и текущая мысль, изгибаясь на повороте, обретает свои невидимые очертания.

 

есть такая точка

где ты весь

но кажется что тебя нет

здесь и сейчас

начало всех измерений

здесь и сейчас

начало и конец каждой буквы

сокровенная точка где сходятся нет и да

 

Невидимое, неслышимое, неощутимое, неразличимое, невесомое, невероятное, неестественное, немыслимое – все эти и сотни иных не ничего не отрицают, их единственная цель – огораживая пустоту, хоть как-то выразить невыразимое. Но космос не имеет раз и навсегда установленных границ. «Открылась бездна, звезд полна. Звездам числа нет, бездне – дна». Эти стихи сделали Ломоносова первым поэтом своего века. Но что такое космическое пространство по сравнению с Космосом Воображения? Одним из первых это почувствовал Ницше: «Если долго всматриваться в бездну, бездна начнет всматриваться в тебя». У раннего Друка тоже были стихи, проникнутые этим чувством.[2] Но в космосе Ницше звучит божественная музыка сфер, которой при свете звезд наслаждаются в вечности белокурые бестии. В космосе Друка обитают совершенно иные звуки, их издают черные дыры и пожирающие друг друга галактики. И это не музыка сфер, а вселенская психоделика потерявших свой изначальный смысл слов, разлетающихся в темноте темноты со скоростью мысли.

 

Таков сегодня мир. Мир Конца Света.[3]

И поэтому

 

говори

то что невозможно произнести

 

Ибо Невозможное всегда превосходит Возможное. И поэт легко произносит слова, смысл которых неведом ему самому.

В отличие от Ницше, мы всматриваемся не просто в бездну. Мы всматриваемся в бездну, которая внутри нас, в то время как мы – внутри Большого Взрыва.

Мы внутри Большого Взрыва, дорогие друзья. И не ощущает этого лишь тот, кто родился мертвым.

Внутри Конца Света нет никакого другого конца. Этот Ноль равен Бесконечности. Бесконечности, которая может оказаться Дурной (я об этом уже писал[4] и, кстати, тоже в связи с Друком), но Дурная Бесконечность – не единственная форма существования поэзии.

Мы живем внутри Азбуки Друка, в Начале Начал новой цивилизации, каменным топором которой является персональный компьютер. Я сохранил на память свою первую «трубу» – черную, 97-го года, «Моторолу». Сегодня она производит такое же впечатление, как паровая машина Уатта, как самолет братьев Райт, как радиопередатчик Попова.

Альтруизм, глобализм, дарвинизм, солипсизм, экзорцизм, эскапизм, эксгибиционизм и хилиазм вышли из Азбуки Друка, как Мертвые Души из Гоголевской Шинели, как Русская Революция из Птицы-Тройки, как Америка из Колумбова Яйца, как Сыны Израилевы из Египта. Но это не меняет сути дела, которая по Друку сводится к четырем пунктам:

 

1. ничего не меняется

2. всё может измениться

3. всё меняется [не меняя сути]

4. всё изменится

 

Эти 4 пункта можно выбить золотыми буквами на черном граните у Вечного Огня, их можно (и нужно!) вставить отдельной статьей в Устав ООН и конституции всех стран, их необходимо знать наизусть, ибо это поистине азбучные истины.

 

ничего не проси

всё уже есть

 

Всемирный Потоп Времени окружает нас в прошлом и в будущем, мы обречены на пребывание в этом вселенском океане, безбрежном как в буквальном, так и в переносном смысле.

Но время – субстанция отвлеченная, мы размышляем о природе времени всю жизнь, но реально со временем сталкиваемся лишь один единственный раз – в минуту смерти. Иными словами, бесконечность времени (поэты называют ее вечностью) умозрительна и при жизни практически неощутима.

Но есть нечто не столь умозрительное и вполне ощутимое, однако, столь же (если не более) бесконечное. Это нечто – Алфавит. 22 буквы иврита[5] содержат в себе бесконечность смыслов. Не только прошлых и нынешних, но и будущих, неведомых нам.

В них есть абсолютно всё, даже то, чего не только нет, но и никогда не будет. Власть воображения простирается вверх, вниз, влево, вправо, вглубь, вширь, вдаль, а главное – и в иные измерения.

 

В текстах Друка мирно сосуществуют не только буквенные выражения со словами без букв, но и такие диковинные для непосвященных объекты как минус-слова, иррациональные аббревиатуры, трансцендентные выражения, мнимые знаки препинания и целый ряд других инноваций, неведомых классической филологии.

К сожалению, филологи ленивы и нелюбопытны. Вместо того, чтобы писать по Друку диссертации и монографии, разрабатывая квантовую теорию смыслов, филологи бредят то интертекстуальностью, то инфинитивной поэзией, то еще какой-нибудь псевдолингвистической мутью, которая, честно говоря, по сравнению с минус-словами яйца выеденного не стоит.

Но Бог с ними, с филолухами. «Неважно, есть ли у тебя исследователи, а важно, есть ли у тебя последователи» (Евтушенко). Последователей у Друка – тьма. Или (говоря строго математически) – бесконечное множество. Одушевленные и неодушевленные, и, как правило, не знающие ни Друка, ни его поэзии, ни поэзии вообще (как таковой), они все равно являются его последователями. Все газетные заголовки, все рекламные объявления, все инструкции по применению, все правила внутреннего распорядка, все названия организаций, вся служебная документация любого учреждения – все это тексты Друка, которые пишет сама жизнь. Друк неисчерпаем и бесконечен и равен разве что самому себе.

 

Много воды утекло с тех пор, как Друк впервые показал мне Конец Света в видеозаписи.[6] Зрелище, прямо скажем, не для слабонервных. Было это, помнится, незадолго до Большого Взрыва. Наверно, из параллельной Вселенной наблюдать этот Конец было гораздо приятней, чем из нашего родного Млечного пути. Когда, чтобы разобраться в твоих сердечных чувствах, у тебя вырезают сердце, становится как-то не по себе. Вместо того, чтобы думать о смысле жизни, хочется рвать и метать. Может быть, именно поэтому пророки и мудрецы утверждают, что смысл жизни – это бессмыслица.

 

Как известно, на всякого мудреца довольно простоты. Потому что в мудрость нельзя впасть, как в ересь. А в неслыханную простоту – запросто.

 

пух

бабочка

ветер

 

Нет ничего проще. И не может быть. И не должно.

Все в этом мире либо превращается в слово, либо рассыпается в прах.

 

вот и всё

теперь будем говорить молча



[1] Наверно, в скором времени это слово тихо и незаметно удалится в Словарь Устаревших Слов, но я скорее пожертвую этим Словарем, нежели этим словом.

[2] Нежно смотрит на микроба / Аспирантка С. Петрова. / Так же нежно в микроскоп / На неё глядит микроб.

[3] Не подумайте, что я сочиняю. См., например: СМИ узнали секретные планы спасения правительства США после конца света: http://ren.tv/novosti/2017-04-19/smi-uznali-sekretnye-plany-spaseniya-pravitelstva-ssha-posle-konca-sveta

[5] В английском или русском алфавите иное количество букв, но в бесконечности смыслов все мировые языки равны..

[6] См. книгу Друка «Коммутатор» (М.: ИМА-пресс, 1991).

Версия для печати