Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Иерусалимский журнал 2015, 52

Стихи и песенки

Стихи и песенки

 

* * *

 

Страна всё лето смотрит сериал

про жизнь в гареме. Роскошь и коварство.

Страна изнемогает от желанья

отдаться повелителю. Она

глядит на дверь: нейдёт ли добрый евнух

с шелками, шоколадом и шербетом?

Вот верный знак, что будет ночь любви,

а уж стонать протяжно мы умеем…

В гарем, в гарем! и больше никогда

не думать, как добыть еды для деток.

 

Жара. Июнь. Четырнадцатый год.

Тела убитых сложены в сарае.

 

 

 

ПЕСЕНКА СУДЕЙСКАЯ

 

Сказала тётенька судья

по кличке Ваша честь:

– Зачем комедию ломать,

с ходатайствами лезть?

 

Всё решено давным-давно –

уж так заведено.

Вам что, порукой наша честь?

Ну, это не смешно! 

 

И вы решали как-то раз,

казнить или простить.

Спросили, помните, у вас:

«Кого вам отпустить?»

 

Сказали вам, что выбор есть –

и вами выбран вор...

Пойду, – сказала ваша честь, –

отксерю приговор.

 

 

 

ТРИЖДЫ ТРИ

 

* * *

 

Играем с трёхлетней Майей

В кукольный магазин.

Деньги отмыты с мылом.

 

* * *

 

Серебристый джип

Рядом с алой «тойотой» и жёлтенькой «мини»:

Папа, мама и дочь.

 

 

* * *

 

Какой идеальный круг

Сложился из красных рельсов!

Жаль пускать поезда.

 

 

 

ПЕСЕНКА БЕССОННАЯ

 

Здравствуйте, кто не спит,

дышит в ночном тумане:

люлька плывёт в зенит,

раковина в кармане.

 

Млечности голубой

здравствуйте, пилигримы:

раковина с собой,

посох – тук-тук, незримый.

 

Движемся налегке,

так, что не хрустнет ветка.

Раковина в руке,

под языком – таблетка.

 

 

 

* * *

 

Страшнее смерти –

знать о ней наперёд.

Больнее боли –

знать её наперёд.

Просить пощады,

зная: не пронесёт.

Обнять и думать:

трижды не пропоёт…

 

 

 

ПЕСЕНКА ВАГАНЬКОВСКАЯ

 

Клейкой стайкой златокрылой

«носики» кружатся:

клён над папиной могилой

хочет размножаться.

 

В небо рвётся оголтело

лиственным цунами,

подставляет ветру тело,

сыплет семенами,

 

Налегает на ограду

твердью напряжённой,

сыплет золотой рассадой,

крыльями снабжённой.

 

Что ты, клён, куда ты клонишь,

под ноги взгляни-ка –

ты нам памятник уронишь

чёрного гранита!

 

А на памятнике скрипка

выведена тонко,

и она поёт-играет

голосом ребёнка.

 

И поёт чугун калёный

в день весёлый мая,

и приплясывают клёны,

ветками качая.

 

Это папа мой играет

в праздник воскресенья

для своей правнучки Майи,

девочки весенней.

 

Скрипка дразнит мир унылый

носиками клёна,

и усыпаны могилы

жизнью окрылённой.

 

Версия для печати