Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Иерусалимский журнал 2015, 51

Из посвящений Борису Камянову

К 70-летию юбиляра

Посвящения Борису Камянову

* * *

 

Улицу вслед за улицей

В городе потухающем,

Словно корабль упрямый,

Проходит поэтов толпа.

 

Пусть перевернуты стулья

В недрах кафе-стекляшек,

И ресторан поэтам

В гавани пусть отказал –

 

В чёрном дворе прозрачном

Вспыхнули сигареты,

В чёрном дворе прозрачном

Каждый своё сказал.

 

Так во дворе том было

Сердцу неодиноко,

Так там звезда глядела,

Что бормочу поутру:

 

«Братья по пиру голодному,

Братья по миру холодному

И по перу».

 

70-е годы

Зинаида Палванова

 

 

 

* * *

 

Я пришёл к тебе с вопросом,

дорогой Камянов Боря, –

ты, побед снискавший пропасть

в разных видах многоборья, –

в пору юности безумной,

в золотых её аллеях

мог ли хоть бы вскользь подумать

о грядущих юбилеях?

Знал ли жар таивший в чреслах

соловей, пленённый розой,

что сидеть он станет в креслах,

удручающе тверёзый,

и выслушивать при этом

сочинителей романов,

и обидчивых поэтов,

и ревнивых графоманов,

дам, на время позабывших

о супружеских веригах,

книголюбов полунищих,

экономящих на книгах,

почитателей свирелей,

пожирателей мякины,

сладкозвучных менестрелей,

многословных, как акыны?

 

А коли не сможешь сносным

ублажить меня ответом,

то считай, мой друг, что просто

я пришёл к тебе с приветом –

не затем, чтоб отчитаться

о восшествии светила,

но поведать без утайки,

как мне в жизни подфартило.

Ведь не всем дано судьбою

там, где мрак сильнее света,

лицезреть перед собою

настоящего поэта!

 

2010

Марк Вейцман

 

 

* * *

 

Любовью злою прокалён и потому неопалим,

разглядываю небосклон, недробно весел.

Я тоже Иерусалим – коловращение знамён,

кровосмешение времён, родов и чисел.

 

Грамматики моей холмы округлы в ожиданьи тьмы,

полны местоимений. Мы. С тобою. Наши.

Я тоже неисповедим. Над словом сбывшимся моим

отечества какого дым развесил уши?

 

Я тоже Иерусалим. Проживший годы пополам,

я тоже воссоединён и сшит навеки.

Отчаянье и дивный сон, раскаянье и новый срам –

срастается одно с другим, как на собаке.

 

Душа, изведавшая плен, окаменев до самых пят,

одушевляет и бетон, тем паче – камни.

А что?.. Они-то и парят, и светятся во тьму долин.

Я тоже Иерусалим. …Не плачь, но помни.

 

1993

 

Игорь Бяльский

Версия для печати