Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Иерусалимский журнал 2013, 47

Семейное

Монологи

Семейное

 

 

 

РИВКА

 

…к тому же грубиян, а младший сын

не сватал дочерей чужих племён

и, взором постигая суть вершин,

сидел в шатрах, застенчив и умён,

и врачевал неуходящий страх,

покуда этот старший, сам с усам,

спешил в поля на каждый тарарах

и шлялся по неведомым лесам.

 

 

 

ЯАКОВ

 

Но паритета! Равенства и братства.

Ввязаться и бороться до конца.

Воспрянуть, наконец, и разобраться,

и заново решить, кому из нас

продолжить в этот судьбоносный час

подвижничество деда и отца.

Сейчас! А если не сейчас – кому?

Апологету ловли и охоты?

И все грядущие круговороты –

к чертям? в доисторическую тьму?

И значит, ни Рахели, ни овец,

ни, наконец, народ произвести…

Зачем же так терзается отец

во мраке немощного благородства?

Да – паритета! Справедливости.

Свободы, равенства и первородства!

 

 

 

ИЦХАК

 

А голос – Яакова. Что-то здесь

не так. Но времени уже в обрез.

И в прошлый раз невидимая сила

водила на закланье в тёмный лес,

но пронесло. И позже – проносило.

Да – Яакова… Целеустремлён,

смышлён, упорен – вылитая Рива.

А Эська, блин, опять со всех сторон

подставился и угодил впросак,

и всё на этот раз выходит криво.

…Хотя и раньше – наперекосяк.

 

 

 

ЭСАВ

 

Отец, но почему? Благослови!

Пообещай и мне земной любви,

и нивы тучной, и росы небесной.

Ни времени я не жалел, ни сил,

всё, что просил, тебе я приносил…

Но удержать не смог тебя над бездной.

 

 

 

* * *

 

А это – я, вполне за шестьдесят,

давно не бородат, но и небрит,

невечный жид и тоже старший брат.

 

А что народ?.. Ну это не вопрос.

Никто из нас не оставался без.

Я тоже пересчитывал не раз

овечек белых и краплёных коз.

 

Всё это я – Эсав и Яаков –

небестолков, но так ли уж лукав,

вкусив от яблочек большевиков

и прочих демократий оталкав,

гляжусь в моря летучих облаков.

 

И это тоже я – слепой Ицхак,

колодцев друг и выпить не дурак,

изведавший и стыд, и пыль дорог,

но не коснувшийся за долгий век

ни пирамид, ни вавилонских рек.

И праотец уже, и не пророк.

 

Версия для печати