Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Иерусалимский журнал 2013, 47

«Счастье» уже тяжело писать без кавычек

Стихи

"Счастье" уже тяжело писать

 

                                                                                Павлу Лиону

 

*   *   *

 

Каких-то пару слов черкнул – и всё забилось,

Что билось разве что об стенку головой,

Каких-то пара слов – и я уже забылась,

Верней, опомнилась. И снова вижу свой

 

Привычный Град Любви, зверинцы, и фонтаны

Вина, чернил и слёз, и на песке дворец...

Все любящие здесь, а вот любимых страны

Холодные должны отдать нам наконец.

 

 

 

*   *   *

 

Во сне ты мой, дружок, не более, чем въявь,

При свете дня, свечи бессонной ночи трезвой,

Да просто разума, я дальше мыслью резвой,

Чем спутанной мечтой, упархивала вплавь.

Мечта ведь низменна – куда ее ни правь,

Всё в койку норовит, кипит забытой джезвой,

А толку-то? В лесу моём хоть до небес вой –

Напомнят разве что: «Надежду-то оставь!»

Ну, ладно, у мечты отбили страсть к полётам,

А с логикой моей хваленой слышно что там?

Что силлогизм поет? Я истины ищу!

О, тот на высоте! Ведь, рассуждая здраво,

И я тебе нужна! Я изучала право

И сладкий узуфрукт навряд ли упущу.

 

 

 

*   *   *

 

Я не ревную, не ревную,

Но я завидую волнам,

Бегущим лечь к его штанам...

Хотя поспрашивай иную –

И не спешит. А я линую

Десятый свиток... Где уж нам!

Так хочется по временам,

Не скрипнув, дверцу потайную

Открыть, и хоть исподтишка

Взглянуть, насколько велика

Та череда, и кто последний,

Ведь я, хоть и без номерка,

Но не отчаялась пока,

И волны пережду в передней.

 

 

 

*   *   *

 

Ночевала тучка – не проспалась

Ватно-серым телом на горе,

Мне бы так, чтоб не скрывать усталость

В безнадёжном этом декабре.

А придется мчаться и дождиться,

Но хоть не сегодня бы, потом...

Холодеют тучкина водица

И мои слова, а всё о том.

 

 

 

*   *   *

 

Одинокая сигарета, которая «вместо»,

А отнюдь не «после», и даже, боюсь, не «до», –

Чего ты хотела? Сетовать-то невместно,

Неуловимого Джо не желаешь? Вот те Годо.

И ждать по году – ещё не худшая участь.

Вы знакомы? На «ты»? Целует при встрече? Ну?

А долгой ночью, разлукой с солнцем намучась,

Лови отраженный свет и вой на луну.

 

 

 

*   *   *

 

Слово «люблю» подходить здесь давно перестало,

То есть, конечно, люблю, это он ведь и есть,

За незнакомым лицом я его угадала

Или ошиблась, но поздно уже предпочесть

Что бы то ни было, проще оно или ближе,

Лучше-то нету, и весь мой балованный сказ.

«Не возжелай компромисса». Перловка пожиже –

Да, но ведь жемчуг не сваришь на жалкий заказ.

 

 

 

*   *   *

 

Да бросьте, ребята, я выгляжу, как говно,

Иначе откуда такая непруха в нижних?

А горе-карьера в горних – прям как в кино,

Карусель из пятых колес, тир для третьих лишних, –

В общем, ярмарка, Стан Еуды* нестройный, базар,

Распродажа излишков. Не купят, а сбор высокий.

И свои таланты засунь себе в. Не ухватишь за,

В пустых кустах растянув нецепкие строки.

 

__________________________________________________

* Маханэ Еуда – рынок в Иерусалиме.

 

 

 

*   *   *

 

Конечно, мой друг, не к спеху, подумаешь – жизнь проходит,

Подумаешь – белым прядям давно потеряли счёт...

Сразу и чёт, и нечет у судьбы не в заводе,

Штучных – по одиночке, фишку она сечёт.

 

Только ошибка вышла – я-то с тобой всечасно,

А не рукой, так сердцем, – может, и не стряхнут.

Видно, мгновенье встречи было и впрямь прекрасно,

Вот и остановилось, даже привыкло тут.

 

 

 

*   *   *

 

Мне надоело всё время «входить в положенье» – 

Этак ещё залечу, представляешь, конфуз.

В жажде ответного жеста – хотя бы движенье,

Просьбы о байте, о бейте – вот это искус.

 

Тысячу байтов по золотому динару

Я бы купила – да нет их, ещё не пора.

Паданцы будут бесплатно, тряси хоть чинару, –

Время! За время вся тяжба, не легче пера.

 

 

 

*   *   *

 

«Порядочных» надёжней убивать.

Что с нами делать, чтобы было честно, –

Решат ли в нашу пользу, неизвестно,

А между тем уж выстыла кровать.

Нечестно – это нас мариновать,

Но дата с крышки им неинтересна,

«Быть иль не быть» – старо и неуместно,

Их мучает «давать иль не давать».

Как будет лучше мне, я и решаю,

Дай Бог, и в этот раз не оплошаю,

И мы не потеряем высоты.

Склонись ко мне – не так уж это низко,

Уж лучше «непорядочный», да близко,

Чем ангел, да в раю. Рай – там, где ты.

 

 

 

*   *   *

 

Я зависима, к счастью, – дети, страна, работа,

Они этим часто пользуются, но никогда во зло.

Праздник любимой зависимости – свобода любить кого-то,

Кого не то чтобы выбрала, а просто с ним повезло.

Но как же я буду праздновать, если рождённый в Нисане

От меня, от нас и от нашего в Ияре так же далёк?

Продолжим считать снопы, они не рассчитаются сами,

Самое время гореть – авось заглянет на уголёк.

 

 

 

*   *   *

 

Иногда чудовищно бесит «всё понимать»,

У меня и так-то претензий совсем немного – 

Всё, но можно и меньше. И, вашу мать,

Зачем эти поддавки? Нас и так, потрогай, –

Всего-то двое, и времени на двоих – 

Всего ничего, и то подусохло к маю,

Часы в четыре руки, и не сверишь их...

Давай не играть. Я действительно понимаю.

 

 

 

*   *   *

 

Когда б я знала – ладно, не когда, 

Но хоть чего мне ждать... В том вся и штука,

Что это неизвестно. Лженаука, 

Не ars amandi – игры в «нет» и «да,

Держи карман». Но раз я так горда,

То лучше на бобах пересижу-ка,

Добавив и гороху. Станешь бука,

Когда вот так лет шесть – одна звезда.

Да, я бы предпочла узнать, и срочно,

Что есть надежда, – а ведь это точно,

Я думала про это, и давно.

Молчишь, вот видишь. Правда, мне виднее?

Но долго не молчи, ведь сатанея

Мне ангелом не заглянуть в окно.

 

 

 

*   *   *

 

Ты только дышишь на стекло,

И это теплое дыханье – 

Твое. На вашем расстоянье

Его бы просто не дошло,

И стылым даже. Тяжело –

И что? Не в этом мирозданье – 

Избранника переизбранье,

А может, даже повезло:

Да, смотришь снизу вверх и дышишь 

Сама себе на руки, выше ж

Холодный вакуум и свет.

Зато устойчива граница

И моносказка может длиться,

Двоих не вынес бы рассвет.

 

 

 

*   *   *

 

Кочанчик полумягких лепестков,

Манящих сладковатым ароматом,

Покрыт росою утренней – и матом,

Не «был таков», а показал, каков.

Вот и играй теперь без дураков,

С болваном проще, а теперь – куда там!

Кого обдуришь, со своим-то братом?

До посинения чулок толков

И даже в снах твоих неколебим,

А главное, не менее любим,

Чем если бы... Да черт с ним, с этим «если»!

Есть только «там», и я «тогда» живу,

Где и когда он – вот он, наяву,

В стране напротив, или даже в кресле.

 

 

 

*   *   *

 

Любой имеет право на посыл,

Но и любая – не кончать от счастья

Быть посланной. Спасибо за участье –

Я предпочла б уступку. Ты просил

Не подождать, а из последних сил

Зачем-то вёдрый вид хранить в ненастье, –

На собственные чувства разве класть я

Привыкла хрен чужой? На вынос – ил,

А рыбка – в Иппокрене чистой снова.

Всяк требует чего-нибудь другого,

А щиплет виноград из «Месневи».

Вот так и я – вымучиваю сказки,

А хочется, как всем, любви и ласки.

Любви и ласки. Можно без любви.

 

 

 

*   *   *

 

Я не хочу, чтоб зима пришла, но зима пришла,

Гуще дым сигарет – окно не открыть,

Надо одеться, как эта мысль ни пошла,

Дни и тучи бегут, утешает прыть.

Я не хочу, чтоб уехал ты, но уехал ты,

Нет ни меня с тобой, ни тебя со мной,

Всё пока бесполезно, кроме мечты

О возвращенье твоём и тепле весной.

 

 

 

*   *   *

 

Прекрасный рыцарь, я тебе не дама,

Я тоже рыцарь, только не в штанах,

И то смотря когда. Последний нах,

Кто чает во мне дамскости упрямо,

Опричь детей. И то – я разве мама?

Скорее папа – вечно в ебенях,

Придя с работы, падаю в сенях,

А до детей, до кухни, до бедлама

Доходит только тень. И тени той,

Очерченной не бренной красотой,

А вечной книжной пылью, нет приюта, – 

В лесу из миртов бегает уже,

Как есть, в дешёвом ветхом неглиже,

За тенью в тени лат. Сними хоть тут-то...

 

 

 

*   *   *

 

Это и есть непарной любви отвратительный признак:

Он для тебя – во плоти, а ты для него – как призрак,

Ибо преследуешь ты, а он является, если

Этот эпос можно ещё разделить на песни.

У вас тут, может быть, шаткий мир, но точно не дружба,

Если то, что нужно одной, другому не нужно.

Лучше тепло, чем холод, но жару тепло – не пара,

Не закипит, так стухнет, лучше б уж выкипало.

 

 

 

*   *   *

 

Паучиха семиногая прошла,

Невезучая, видать, как ни ушла.

 

Неудачно закусила мужиком,

То есть, я прошу прощенья, пауком?

 

Или детки, разбегаясь из гнезда,

Отдавили, и ищи теперь суда?

 

Паучиха семиногая моя,

Друг не друг, а тоже всё-таки семья...

 

Мне бы яду, то есть всё-таки тебе,

Мне вот так вот, чтобы враз, не по судьбе.

 

 

 

*   *   *

 

Эй, алло, цигель-цигель, ау, ку-ку!

Что-то мне воркуется нынче хрипло.

Я бы ещё надрала кожуры в строку,

Но придётся по памяти, раз уж влипла.

Новый куплет напою – ты молчишь рефрен,

«Счастье» уже тяжело писать без кавычек,

В твоем блокноте на «ха» вместо «Хава» – «Хрен!»

И зеркало вместо воска внутри табличек.

 

 

 

*   *   *

 

Афродита, наверное, ангел, – не спорит с Единым

(Вправо-влево – и бух, да ещё Люцифером слыви),

Значит, то, что, сжигая, не светит пока впереди нам, –

Тоже воля Его, тоже дело в диване любви.

По Платону, их две, а по-моему, три, и Небесной

Надоело возиться, Земная со мной не в ладу,

А вот третья взялась, так что мы под крылом нелюбезной

Афродиты чистилища – кажется, нет их в аду.

То есть я – под крылом, всё же ближе к узорному трону,

Ну, а ты и не рад бы, да только теперь не взыщи,

Это выбор – отделать мне или уделать корону,

С поэтессами вечно, как голдене паве*, в ощип

Попадает, кто в ритм не попал этих цыпок и кисок,

Книжных лёгких и прочего ливера, и поделом:

Из-за крупных фигур горизонт получается низок,

Не имеешь манеры – уйдёшь за известный шелом.

 

__________________________________________________

* голдене паве (идиш) – золотой павлин.

 

 

 

ИЗ ЕВРЕЙСКО-ПЕРСИДСКОГО

 

«Интим не предлагать, но не терять надежды», –

Узнаешь сразу речь невежи ли, невежды.

Мне тёмен плоти пост, а полная луна

Души телесный жар нам осветить должна.

 

 

 

*   *   *

 

Ты говоришь, что нет такого – «мы».

Ну, если «мы» – двуспинно и безлично,

Конечно, и не нужно. Нелогично

Желать того, что не спасёт от тьмы

Два имени. Не трогает умы

Двойная ласка, разве что публично,

Но это, я согласна, неприлично

И просто некрасиво – две кормы...

Уж лучше ростры на колонну эту,

Открытую уже не полусвету,

А сфере всей и смыслов, и времён.

Тебя, возможно, нет, тебе виднее,

Но это «мы» уже «не нас» прочнее,

Хотя мой край вдвойне обременён.

 

 

 

*   *   *

 

Не отпустило. Нет – не отпустил,

А я сегодня вырваться пыталась,

Точнее, сын пытал. Такая малость –

Возьми да разлюби его, big deal.

Хороший мальчик. И ведь не дебил, –

Жалеет маму, и ему досталось,

Ведь я нечасто с нами. Только жалость

Здесь неточна. Да сам-то он любил?

Наверное, всегда не безнадёжно,

И девочек понять, конечно, можно, –

Красавец, чтоб не сглазить, тьфу-тьфу-тьфу.

Но молод он ещё, не понимает, –

Любовь-то безнадёжной не бывает,

Люблю – значит, надеюсь. На фу-фу.

 

 

 

*   *   *

 

Я не хочу свободы. Ни к чему.

Какая, к вечной матери, свобода?

Я счастлива почти четыре года –

Считая встречи, я не отниму

Разлук, пусть будут, и не потому,

Что образ твой – со мной, такого рода

Явления понятны, с небосвода

Не снимешь образ солнца, и во тьму

Пустую возвращаясь каждый вечер,

Не потому, что в каждой нашей встрече

Довольно счастья на год (кстати, да), –

В цепях своих я вижу украшенье

И даже орден. Это не решенье,

Но мы и не решаем никогда.

Версия для печати