Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Иерусалимский журнал 2013, 46

Застала жизнь меня врасплох

Стихи

Застала жизнь меня врасплох

 

 

*   *   *

Была
младенцем – девочкой – красоткой –
прекрасной дамой –
сумасбродной тёткой –
старушкой (безобиднейшим опёнком) –
и в заключенье –
истинным ребёнком.



*   *   *

Ну что же, начнём наобум, наугад:
Ты будешь мне друг или, может быть, брат,
А может быть, от одиночества средство.
Зачем? Чтобы дни веселее текли,
И чтобы огни не манили вдали,
Чтоб было душе на кого опереться.

Давай-ка и я тебе буду сестрой:
Герой, он ведь тоже порой не герой –
А рядом душа обитает живая.
Забудут, обидят – а ты не один.
Начнем наугад, а потом поглядим,
Куда заведет нас кривая.



*   *   *

Выходит, выхода и нет?
Выходит, только вход?
Но хуже было бы, мой свет,
Когда б – наоборот.
Мы никогда бы не вошли
В сей мир, в сей день, в сей час,
Друг друга мы бы не нашли –
Всё было б не про нас:
Ни радость, ни восторг, ни пыл
И ни мельканье лет.
Но вход – он, слава Богу, был,
Пусть выхода и нет.



Хмель

Полынный сон хмельной,
Сирень, лаванда, крокус…
Жизнь – фокус затяжной,
И наша встреча – фокус.

Щеголеватый мак
И взгляд его горящий…
Могущественный Маг
Достал волшебный ящик – 

И… снова хитрый трюк
(разгадка неизвестна),
А сердце, сделав круг,
Становится на место.



*   *   *

Не хуже, не лучше, а именно так
Скроилась судьба моя. Стёжки-застёжки.
Портной, он, конечно, умелец-мастак,
Но спьяну, видать, напортачил немножко.

Теперь недоволен и вечно ворчит:
Не так застегнула, небрежно надела.
Но как ни посмотришь, а платье морщит,
И я, если честно, другое хотела.

Ах, Боже, какой старомодный фасон –
Наверное, из позапрошлого века:
Воланы, туманы, романы, шифон.
Как можно в такое одеть человека?

И снова бегу я к нему: перешей!
Меня сумасшедшей повсюду считают.
А он улыбается – рот до ушей –
И лишь головою седою мотает.



Утешительное

Шебуршанье, копошенье, мельтешенье
Муравьев, букашек и жучков –
Для чего оно? Для утешенья
Разных безутешных дурачков.

Ты подумай, даже малые букашки
Делают ошибки и промашки,
Всё у них не так: то дождь, то снег.
Но шуруют, лап не опускают,
Разные ненужности таскают.
Ну а ты, голубчик, – человек!

Так вперёд! И ничего, что в горку.
Барахло таскай в свою каморку,
Повторяй, что горе не беда.
Твёрдо топай по своей дорожке,
Чтоб сказали муравьи и мошки,
Глядя на тебя: – Вот это да!



*   *   *

Время меня через жизнь волокло,
Сквозь тупики и заторы.
Рушились стены, звенело стекло,
Падали горы.

Это и есть, вопрошала я, жизнь?
Не было, мол, уговора!
Ещё, отвечают, чуть-чуть продержись,
Теперь уже скоро.



*   *   *

«Ох уж это человеческое племя!»  –
Бормотало, причитало время,
Проходя  сквозь комнаты устало, –
Это нас оно, наверное, искало.
Нам, беспечным, объяснить хотело,
Что скрываться от него – пустое дело,
Прятаться, рядиться, молодиться –
Никуда, мол, это не годится.

Мы-то думали, в квартире ветер бродит,
Залетел – и что-то ищет, не находит,
Треплет бахрому у абажура,
С занавесками заводит шуры-муры.
Мы захлопнули все окна в помещенье,
Мы задраили отверстия и щели,
Но по-прежнему скрипели половицы.
Время шло и не могло остановиться.



*   *   *

Нас было двое: я и Новый год,
И больше никого во всей квартире.
В окошке звёзды, как мишени в тире,
И жизнь, слегка замедлившая ход.

Я налила себе в бокал вина,
А он сказал: «И мне налей немного».
Я налила, а он добавил строго:
«И никогда вообще не пей одна!»

Мы чокнулись, чтоб жизнь была щедра,
Чтоб время, как вода, не утекало.
А за окном шумела детвора
И в небеса ракеты запускала.



*   *   *

Старушки, молодки, повесы,
Как винтики в общем строю.
Все как сговорились и пьесу
играют – но каждый свою.

Герои, лжецы, недотроги,
Орлы, негодяи, хлыщи…
Бессвязно звучат диалоги –
И логики в них не ищи.

Друг с другом беседуют тени
Всегда не том и не так. 
И всё же мы вместе на сцене
И общий играем спектакль.

Молчание, реплика, фраза –
И твой наступает черёд.
А зал… Он набит до отказа,
И всё прибывает народ.   



*   *   *

Ах, ночь молодая с повадкой колдуньи –
Явилась и юбкой шуршит,
Считает созвездья на карте июня,
Бормочет, хохочет, спешит.
Катает по небу звенящие звёзды –
Устроила тут кегельбан!
А месяц их ловит – такой несерьёзный! –
И снова он пьян вдрабадан.

Но как не напиться, понятное дело:
Огни, карусель, мишура!
А ночи веселье уже надоело,
И ей собираться пора.

Мгновенье, другое – и снова в дорогу
(как поступь красотки легка!).
Не надо печалиться, люди, ей-богу!
Что ночь – жизнь и та коротка.



*   *   *

Застала жизнь меня врасплох,
Была я к жизни не готова.
Хоть мир был откровенно плох,
Он был хорош, даю вам слово.

Не знала я, куда свернуть:
Там перекрёсток, тут развилка?..

Но год за годом длится путь,
И жизнь идёт.
И жив курилка.



*   *   *

Не уходи.
Стой под часами
Всё там же, у столба.
С растрепанными волосами
Появится судьба.

Прислушайся. Асфальта пенье:
Цок-цок, цок-цок.
Не уходи.
Имей терпенье.
Ещё часок.

Она придёт, поверь на слово,
Как ты нетерпелив!
Прилив судьбы, отлив и снова
Отлив – прилив.

Версия для печати