Опубликовано в журнале:
«Иерусалимский журнал» 2012, №44

Стоит однако

Книга гариков в журнале

название

Игорь Губерман

стоит однако *

* * *

 

Моё задушевное пение,

сердечную горечь гоня,

весьма развивает терпение

у слушающих меня.

 

 

 

* * *

 

В готовности терпеть холопство,

живя без чести и стыда,

есть небольшое неудобство:

ногой пинают иногда.

 

 

 

* * *

 

Отменно дерзких шуток я свидетель

и сам любитель этого же спорта;

приличность, я не спорю, – добродетель,

однако же весьма второго сорта.

 

 

 

* * *

 

Когда возникают затеи у Бога,

то жалко людей обалдевших:

евреев уехало больше намного,

чем было уехать хотевших.

 

 

 

* * *

 

Растаял этот зуд во мне со временем –

томясь от вожделения неясного,

рассматривать с немым благоговением

развалины чего-нибудь прекрасного.

 

 

 

* * *

 

Тот бес, который жил во мне, –

его кляли мои родители –

с годами сделался умней

и вырос в ангелы-хранители.

 

 

 

* * *

 

Не помню, у кого я прочитал,

что в жизни, как оглянешься окрест,

всегда есть место подвигам, – и стал

с тех пор я сторониться этих мест.

 

 

 

* * *

 

Мы движемся по жизненной дороге,

таская свой мыслительный сосуд,

но вовсе не случайно наши ноги

из жопы убедительно растут.

 

 

 

* * *

 

Так было всюду и всегда:

когда не виделось ни зги,

втекала мутная вода

в незамутнённые мозги..

 

 

 

* * *

 

И радует меня, и умиляет

в обилии божественных явлений,

что наш укромный хер осуществляет

живую эстафету поколений.

 

 

 

* * *

 

Духовную жажду легко утолить:

достаточно сесть и немного налить.

 

 

 

* * *

 

Большая для рассудка есть опасность,

когда к великим чувствуешь причастность.

 

 

 

* * *

 

Весьма была бы жизнь прекрасна,

когда бы не была напрасна.

 

 

 

* * *

 

Художник, не твори шедевры

побереги коллегам нервы.

 

 

 

* * *

 

Есть ангелы, уставшие слегка

от собственной небесной чистоты,

они тогда бросают облака

и с девкой укрываются в кусты.

 

 

 

* * *

 

Люблю я слабость певчую мою

ни голоса, ни слуха, смех и горе;

услышь Господь, как дивно я пою,

давно б я состоял в небесном хоре.

 

 

 

* * *

 

Теперь живу я, старый жид,

весьма сутуло,

и на столе моём лежит

анализ стула.

 

 

 

* * *

 

Ханжа-читатель был неправ,

меня браня за вольный нрав:

я душу с хером не рифмую,

но я вернул духовность хую.

 

 

 

* * *

 

Здесь неудача, там беда,

но есть и радостные факты,

и по дороге в никуда

бывают чудные антракты.

 

 

 

* * *

 

Души пугливое смущение

ложится теменью на лица:

свобода – это ощущение,

что рядом хаос шевелится.

 

 

 

* * *

 

С возрастом хотя немало сложностей,

жаловаться глупо и негоже:

старость – ущемление возможностей,

но зато обязанностей – тоже.

 

 

 

* * *

 

Природа так нам нос подвесила,

притом большой величины,

как будто всё довольно весело,

но чем-то мы удручены.

 

 

 

* * *

 

Сядет курица на яйца

вылупляются цыплята,

а поэт на яйцах мается

никакого результата.

 

 

 

* * *

 

Храню невозмутимое спокойствие

и чувствами своими управляю,

а людям доставляю удовольствие,

которое отчасти отравляю.

 

 

 

* * *

 

Подыскал я кино, где счастливый конец,

после выпил с любимой женой

и подумал: дурак, а живу, как мудрец, –

мало надо мне в жизни земной.

 

 

 

* * *

 

Про евреев я намедни

в некой злобной ахинее

прочитал такие бредни,

что гордиться стал сильнее.

 

 

 

* * *

 

Состарясь, не валяюсь я ничком,

а радость я несу себе и людям:

вот сядем со знакомым старичком

и свежие анализы обсудим.

 

 

 

* * *

 

Что делал я? Дружил с подушкой,

пил жизни мёд

и убирал в часах с кукушкой

её помёт.

 

 

 

* * *

 

Века протекают похоже:

прохожему дали по роже,

жиды ожидают Мессию,

и смута смущает Россию.

 

 

 

* * *

 

Идея общего деяния

с единым пламенным мотивом

полна большого обаяния,

но мерзко пахнет коллективом.

 

 

 

* * *

 

Я вижу по себе и по друзьям,

а также – наблюдая население:

мы все произошли от обезьян,

особенно – общественное мнение.

 

 

 

* * *

 

С утра негромкие шумы

слышны внутри квартир,

где просвещённые умы

ведут себя в сортир.

 

 

 

* * *

 

На складе памяти моей

наклейки есть на многих ящиках:

«Не трогай прошлое, еврей,

отравишь радость настоящего».

 

 

 

* * *

 

Я перечёл вагон литературы,

умел я устно кружево плести,

я мог бы стать носителем культуры,

но я ленился что-нибудь нести.

 

 

 

* * *

 

Вчера заговорили про французов

была какой-то крупной битвы дата,

и ясно вдруг я вспомнил, как Кутузов

держал со мной совет в Филях когда-то.

 

 

 

* * *

 

Мечта пьянит, как алкоголь:

толкут евреи воду в ступе,

чтобы вернуть в солонку соль,

уже растаявшую в супе.

 

 

 

* * *

 

Течёт незримо времени река,

оглядываюсь я, плывя по ней:

величие видней издалека,

убожество и мрак – ещё видней.

 

 

 

* * *

 

Про Еву и Адама помнить вечно

Творец нас очень строго обязал,

простив за это нам чистосердечно,

что мы произошли от обезьян.

 

 

 

* * *

 

Я спокойно закрою глаза

и земные сниму с себя вожжи:

всё, что мог, я уже рассказал,

мир иной опишу я чуть позже.

 

 

 

* * *

 

Стыд меня с утра сегодня гложет

и уже покоя мне не даст:

глупо – сочинять буквально то же,

что уже сказал Экклезиаст.

 

 

 

* * *

 

Как-то юную деву на танец

пригласил молодой ницшеанец,

но девица ответила хмуро:

«Извините, я жду Эпикура».

 

 

 

* * *

 

Свои дела и дни перебирая,

готовясь к неприятностям заранее,

решил собраться с мыслями вчера я,

но мысли не явились на собрание.

 

 

 

* * *

 

Хотя давно оставил я работу

и чистой ленью дышит моя келья,

из разных дней недели я субботу

люблю за узаконенность безделья.

 

 

 

* * *

 

Поскольку мыслю я несложно,

то принял с возрастом решение:

улучшить мир нельзя, но можно

к нему улучшить отношение.

 

 

 

* * *

 

А если думать регулярно,

то вдруг заметишь в декабре,

что нынче думаешь полярно

тому, что думал в ноябре.

 

 

 

* * *

 

Я всё-таки исконный сын России,

ношу в себе любовь я, как заразу:

когда меня оттуда попросили,

обрадовался я совсем не сразу.

 

 

 

* * *

 

Подумал я, хлебнув из фляги:

душа взаправду если странница,

то помоги, Господь, бедняге,

кому моя душа достанется.

 

 

 

* * *

 

Не думай, не томись, не ворожи

грядущее не высмотришь насквозь,

судьба такие крутит виражи,

что лучше полагаться на авось.

 

 

 

* * *

 

Шальная, крутая, пропащая,

без рамок отселе доселе,

поэзия – баба гулящая,

однако отнюдь не со всеми.

 

 

 

* * *

 

Нынче был очень редкостный вечер,

зал пустой меня встретил сердечно,

и я Богу напомню при встрече,

что держал я себя безупречно.

 

 

 

* * *

 

Кончается любое увлечение,

и странно, что не плачешь от урона,

а чувствуешь такое облегчение,

как будто в рабстве был у фараона.

 

 

 

* * *

 

Везде среди ублюдков, упырей

и прочих омерзительных созданий

активно подвизается еврей,

исполненный энергии и знаний.

 

 

 

* * *

 

Сомнительны мне длинные стихи,

моя природа краткости верна,

шуршание излишней шелухи

мешает шелушению зерна.

 

 

 

* * *

 

Люблю народные речения,

мне по душе они и впрок,

в них не тоска нравоучения,

а долгих сумерек урок.

 

 

 

* * *

 

Мне возраст печали принёс,

которыми надо делиться:

мне нравилось жить на износ,

и он не замедлил явиться.

 

 

 

* * *

 

Жить со всеми ловчит наравне,

проклиная разрыв и отличия,

мой великий народ, не вполне

понимающий цену величия.

 

 

 

* * *

 

Пускай неверно упрощение,

но мне понятней то, что проще:

вражда к евреям – ощущение,

над ним не властен разум тощий.

 

* * *

 

Я вовсе не безвыходно сижу,

мыслительными мучаясь попытками,

я часто с удовольствием хожу

на встречи с алкогольными напитками.

 

 

 

* * *

 

Пофартило и мне виды видывать

с той поры, как я хвост распушил,

а теперь моя участь – завидовать,

но кому, я ещё не решил.

 

 

 

* * *

 

Когда свирепствуют стихии,

мы в ужасе, а не в обиде,

нельзя сказать: они плохие,

они – природа в чистом виде.

 

 

 

* * *

 

За качеством любовного безумства

следить, покуда молод, надо в оба:

на свете много чёрного угрюмства

от недоёба.

 

 

 

* * *

 

Без никаких с эпохой трений

я сочинял и рифмовал,

а срам литературных премий

меня досадно миновал.

 

 

 

* * *

 

Я жил безоблачно в стране,

где был я неродной,

но непонятно было мне,

как мерзко ей со мной.

 

 

 

* * *

 

Когда бы то, что бродит мысленно,

порывы те, что утекли,

я изложить посмел бы письменно –

меня б лечиться упекли.

 

 

 

* * *

 

Что автор песен одинок –

печаль, текущая веками,

поскольку песни – лишь дымок

над шашлыками.

 

 

 

* * *

 

Люблю я современников моих –

и доблестны, и мыслят увлечённо,

волна свободы плещется об них

и тут же утекает огорчённо.

 

 

 

* * *

 

Душевно укрепляющая доза

продукта перегонки и брожения

полезна от печалей и мороза,

а также для взаимоуважения.

 

 

 

* * *

 

Не дай ни грусти, ни тоске

гнать волны мрака,

весь мир построен на песке –

стоит однако.

 

 

 

* * *

 

Кто был никем, но кем-то стал,

дорогу выбив рукопашно,

он быть собой не перестал –

вот это страшно.

 

 

 

* * *

 

Когда я окончательно устану,

стихи сменю занятием простым:

писать воспоминания я стану

про то, как я дружил со Львом Толстым.

 

 

 

* * *

 

Ехать хоть куда без рассуждения

я храню готовность удалую:

я коплю в дороге наблюдения,

чтобы после врать напропалую.

 

 

 

* * *

 

Плетенье стиха увлечённое

мне стало с годами трудней,

поскольку всё мной сочинённое

сбывается в жизни моей.

 

 

 

* * *

 

Господь, сотворивший закат и рассвет,

являет большое художество:

в России евреев почти уже нет,

а видно – великое множество.

 

 

 

* * *

 

Сталь закаляется в огне,

а мы живём, отлично зная,

что есть закалка и в говне,

но сталь тогда уже иная.

 

 

 

* * *

 

Когда заезжие гусары

отняли честь у юной Сары,

она подумала упрямо:

рожу я всё-таки Абрама.

 

 

 

* * *

 

Приблизившись к таинственному краю,

храним покуда промыслом Господним,

я тихо сам с собой в снежки играю

запомнившимся снегом прошлогодним.

 

 

 

* * *

 

Удачная случилась колея,

в которую забрёл гулящий дух,

и деньги зарабатываю я,

себя же самого читая вслух.

 

 

 

* * *

 

Ох, не люблю я правду голую,

которая права качает,

она повсюду срёт, как голуби,

а жизнь совсем не облегчает.

 

 

 

* * *

 

Холодно зимой, а летом жарко,

осень и весна – для настроения,

и хранит Господь нас, только жалко –

малый срок у нашего хранения.

 

 

 

* * *

 

Я строки ткал, и ткалось худо-бедно,

в усердном ремесле прошли года;

ткань жизни расползается бесследно,

ткань текста – остаётся иногда.

 

 

 

* * *

 

А к вопросу о культуре –

был я шут и безобразник,

но, по-моему, без дури

жизнь – не праздник.

 

 

 

* * *

 

Абстрактных истин, истин вообще

я не люблю, поскольку не философ,

люблю я мозговую кость в борще –

она лежит, и нету к ней вопросов.

 

 

 

* * *

 

В нас этого нету, а кажется – есть,

живое, святое, укромное –

фантомная совесть, фантомная честь,

достоинства чувство фантомное.

 

 

 

* * *

 

В некой чахлой школьной хрестоматии,

хер нарисовав исподтишка,

мысленно послав меня по матери,

выучат потомки два стишка.

 

 

 

* * *

 

Судьба ничуть не поломала

хребет устройства моего:

для счастья нужно очень мало –

способность чувствовать его.

 

 

 

* * *

 

Усердно исправляли

врачи мою судьбу

и в жопу мне вставляли

подзорную трубу.

 

 

 

* * *

 

Люблю ночные поезда,

в них есть игра, душе любезная,

как бы из тихого гнезда

змея похитила железная.

 

 

 

* * *

 

В былое тянутся ступени

уплывших лет,

а на ступенях – тени, тени

тех, кого нет.

 

 

 

* * *

 

Кажется, насколько понимаю,

свой чердак я доверху заполнил:

вроде бы я всё запоминаю,

но уже не помню, что запомнил.

 

 

 

* * *

 

Мы чувствуем в года, когда умнеем,

насколько зыбко всё и краткосрочно,

и только отношение к евреям

во все века незыблемо и прочно.

 

 

 

* * *

 

Многих лет не чувствую я груза,

я живу, за веком наблюдая,

и ко мне ещё приходит Муза,

только вся в морщинах и седая.

 

 

 

* * *

 

Моя житейская лампада

заметно стала иссякать,

но много света и не надо,

чтоб на столе стакан сыскать.

 

 

 

* * *

 

Если услышу сужденье надменное,

я соглашусь и добавлю неспешно:

сеял я глупое, бренное, тленное,

сеял и доброе, но безуспешно.

 

 

 

* * *

 

Мне кажется пустым усердный труд,

потраченный на чьё-то обличение:

всегда вожди народу что-то врут,

но это дарит людям облегчение.

 

 

 

* * *

 

Поскольку я дружу с бутылкой,

и дружба с ней любезна мне,

то я смотрю на мир с ухмылкой,

хотя сочувственно вполне.

 

 

 

* * *

 

И жизнь искрит неслабо,

и ладится игра,

досталась если баба

из верного ребра.

 

 

 

* * *

 

Идея мне важнее звука,

меж них – естественный провал,

их сочетать – такая мука,

что лучше я бы рисовал.

 

 

 

* * *

 

Бурлил, кипел, перекипел,

вошёл в пространство пожилое –

однако жил, однако пел

и трогал женщин за живое.

 

 

 

* * *

 

Давно меня приводит в изумление –

и тайна в этом явно есть явлении, –

как жадно поглощает население

любую весть о светопреставлении.

 

 

 

* * *

 

Об этом я раздумывал не раз,

вертя и так и сяк загадку эту:

всегда везде во тьму толкает нас

энергия глухой тоски по свету.

 

 

 

* * *

 

Люблю в России ширь полей,

весенний дождь, осенний лист,

и счастлив ныне, что еврей

и вижу это как турист.

 

 

 

* * *

 

Живу я не спеша, хожу пешком,

и вижу я – забавно мне и странно:

верблюды сквозь игольное ушко

повсюду пролезают невозбранно.

 

 

 

* * *

 

Я много поездил по нашей планете,

и всюду меня красота волновала,

такие пейзажи бывают на свете,

что сколько ни выпьешь, а кажется мало.

 

 

 

* * *

 

Есть чувство у меня, вполне еврейское,

что жить и быть живым – важней всего,

плевать на невезение житейское:

умрёшь когда – не будет и его.

 

 

 

* * *

 

Во время Страшного Суда

надеюсь я не унывать,

а посмотрев туда-сюда,

родным и близким покивать.



* Из будущей книги «Восьмой иерусалимский дневник».



© 1996 - 2017 Журнальный зал в РЖ, "Русский журнал" | Адрес для писем: zhz@russ.ru
По всем вопросам обращаться к Сергею Костырко | О проекте