Опубликовано в журнале:
«Иерусалимский журнал» 2011, №39

Энтропия

Стихи

Энтропия

Марк Вейцман

ЭНТРОПИЯ

 

ПОСЛЕВОЕННАЯ БАЛЛАДА

 

Велвл Гросс, росточком метр с кепкой,

Выделки неброской и некрепкой,

Совместил победы-пораженья

С трудностями самовыраженья

И домой целёхоньким вернулся,

А вернувшись, лёг и не проснулся.

 

И тогда на свет явились прядка

С запахом устойчивым ванильным

И весьма потёртая тетрадка

Вкупе с карандашиком чернильным,

Где стихи не главное, а даты –

С сорок первого по сорок пятый.

А ещё – растерянность и жалость...

 

Но куда же всё это девалось?

 

Встал дымок над крышею барака

И вошёл в состав ночного мрака,

А потом возникло имя – Грета –

И вошло в состав дневного света...

 

 

 

КАССАНДРЕ

 

Предреки меня, Кассандра,

И на стыке двух столетий,

Словно череп динозавра,

Извлеки меня из нетей,

 

Чтобы стало подтвержденьем

Правоты твоей бесспорной

Зримой жизни возрожденье

И любови иллюзорной.

 

И пройду я вновь со скрипкой

От Франко к Большой Подвальной,

И некрашеные скрипнут

Двери школы музыкальной,

 

И Солганик, друг любезный,

На рысях ко мне подвалит,

И наставник – Фруг Железный –

С оговорками похвалит.

 

И пущусь я вслед за мамой

На Сенной базар вприпрыжку,

Где она у Соньки Малой

Снова купит мне коврижку,

А у толстой бабы Вали –

Нежно-белую помадку...

 

А потом на перевале

Ты вползёшь в мою палатку...

 

Не терзай меня, Кассандра,

Подозрением нелестным.

Кто от Волги и до Ганга

Назовёт меня бесчестным?

 

Пусть порой и сдам экзамен,

Не вникая в суть предмета,

Но пустыми словесами

Не испорчу праздник света

 

И не спутаю Кручёных

С Бурлюком, а Волка с Петей –

Чтобы снова извлечённым

Быть когда-нибудь из нетей!

 

 

 

АРХИЛОХ

 

В остром копье у меня замешен мой хлеб. И в копье же

Из-под Исмара вино. Пью, опершись на копьё.

 

Архилох. Перевод В. В. Вересаева

 

Славный воин Архилох,

Превращённый в прах,

Застаёт меня врасплох,

Словно ночь в горах.

 

Тем, чей стих звучит, светясь,

Жаль, не суждено,

На копьё облокотясь,

Долго пить вино.

 

Ну а ежели б не лез

Вечно на рожон,

Кроток будучи и трезв,

Не вооружён,

 

Не взбирался на Парнас,

Не играл с огнём –

Разве кто-нибудь из нас

Вспомнил бы о нём?

 

 

 

* * *

 

– Для чего ты в дырявом своём плаще

Битый час у расстрельного бродишь рва,

То есть, собственно, кто ты такой вообще,

Чтоб на прошлую жизнь заявлять права?

 

– Я лишь тень человека, что здесь лежит,

Обретая статус земли сырой.

Поначалу его называли «жид»,

А потом объявили, что он герой.

 

– Даже трижды героям, чей след простыл,

Обходиться приходится без теней!

– Ну а душу – возможно ль пустить в распыл?

Сомневаетесь? То-то! А я – при ней.

 

И вздохнул. И, закатным объят огнём,

Разбежался, взлетел и пропал вдали.

Лишь корявые липы сказать о нём

явно что-то хотели, да не смогли.

 

 

 

ПОЭТ И КУПИДОН

 

– Ты зачем, крылатый гад,

Навязал мне право

На призывный этот взгляд,

Блещущий лукаво,

В повреждённое и так

Временем и водкой

Моё сердце, как в пятак,

Бьёшь прямой наводкой?

 

– Я готов тебя понять,

Но признаюсь честно:

Сопляков воспламенять

Мне неинтересно.

 

Лишь в таких, как ты, поэт,

Бью в обход морали,

Чтобы вы на склоне лет

Формы не теряли!

 

 

 

* * *

 

Покупая колечко,

Презентуя браслет,

Полагал, что навечно,

Оказалось, что нет.

 

Костерок раздувая,

Что ты мог понимать?

Не учёл, надевая,

Что придётся снимать.

 

Видел смерти примеры,

Но не думал о ней,

А не то бы размеры

Выбирал покрупней.

 

 

 

АККОМПАНИАТОР

 

Л. Д.

 

Что ни говори, а всё же нужен

Ритма и мелодии ревнитель,

Чтоб, своею славою контужен,

Сдуру не заврался исполнитель

Или, с толку сбитая режимом,

Публика вконец не отупела

И её не «кинула» дружина

Дико голосящих a cappella.

 

Пусть же простирает, сидя в профиль,

Над клавиатурой руки-грабли,

Столь непримирим, что Мефистофель

Сунуться к нему решится вряд ли,

 

В рыхлую эпоху беспредела

Камнем оставаясь преткновенья.

 

Да и кто он есть, по сути дела,

Чтобы останавливать мгновенья?!

 

 

 

* * *

 

Стареют папеньки и маменьки,

Взрослеют милые принцессы.

Второй закон термодинамики.

Необратимые процессы.

 

Иссяк родник.

На шёлке выцветшем

Уже не видно папы Пия.

Ледник,

рассветным солнцем высвечен,

Сползает в бездну.

Энтропия.

 

Лишь в озерце, из снов изваянном,

Девчонка плещется нагая,

Самим своим существованием

Её легко опровергая.

 

 

 

* * *

 

Осквернённые священные книги, в частности содержащие даже незначительную ошибку или помарку, согласно установлениям иудаизма, подлежат захоронению

 

Мне жаль недочитанной книги любви,

Которую ты осквернила.

Теперь, как Еуда б сказал Галеви,

Её ожидает могила.

 

Сокроется в мире бесплотных теней

Лишённое смысла богатство,

А сонмы словесно-древесных корней

Спаяет не сходство, но братство.

 

И, стало быть, снова возникнет писец,

Минёр на пергаментном поле,

Где мелкий прокол означает конец,

А лишняя буква – тем боле,

 

И действо, что вовсе не сам сочинил,

Земными трудами измаян,

В правах восстановит посредством чернил,

Чей огненный след несмываем.

 

 

 

КОЛЛЕКТИВНОЕ БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ

 

Среди надписей на стенах,

Простодушно-откровенных, –

«Хайфа – блядь», «Страна – жива»,

«Нет – террору в Рамат-Гане»,

«Смерть ублюдкам!», «Прав Кахане!»

И – «Полиции – шоа!».

 

Хлеб эпохи сух и горек.

Глянь-ка, будущий историк, –

И не надо спорных книг,

Разветвляющихся тропок,

Изнурительных раскопок:

Всё понятно и без них!

 

 

 

* * *

 

Не в качестве плоской агитки,

А ради высокой идеи

Мы были рабами в Египте,

Где истиной вдруг овладели.

 

И, тьму протаранивши лбами,

Презрев и осилив невзгоды,

Опять оказались рабами –

В урановых копях свободы.

 

 

 

* * *

 

Проступки вспоминаются, грехи,

Как будто бы без них совсем иною

Была бы жизнь,

и старые стихи,

Когда-то недописанные мною,

Любовью обделённые,

давно

Зачатые в забвении зароков,

Которым, как младенцам, суждено

Стать жертвами родительских пороков.

В черновиках я роюсь дотемна.

Меня не узнают мои подобья,

Родная малолетняя шпана,

Глядящая на солнце исподлобья.



© 1996 - 2017 Журнальный зал в РЖ, "Русский журнал" | Адрес для писем: zhz@russ.ru
По всем вопросам обращаться к Сергею Костырко | О проекте