Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Иерусалимский журнал 2011, 38

Высоким духом не томим

Стихи

Из Восьмого дневника

Игорь Губерман

Высоким духом не томим *

 

* * *

 

Сегодня все надеются по-разному:

на Господа, на время, на авось,

а если доверяться только разуму,

намного тяжелей бы нам жилось.

 

 

 

* * *

 

Когда я был весьма уже в летах,

душа сыскала чудное решение:

отчаявшись в надеждах и мечтах,

обрёл я в оптимизме утешение.

 

 

 

* * *

 

Заранее у Бога я прощения

просить остерегаюсь потому,

что многие в морали упущения

грехами не покажутся Ему.

 

 

 

* * *

 

Жизнь моя – кромешная аскеза,

но беда – в ещё одной беде:

два уже сидят во мне протеза,

третий хорошо бы – знаю где.

 

 

 

* * *

 

Холодную храню невозмутимость,

увидя чью-то пакостную прыть;

в себе такую вырастив терпимость,

я мог бы даже дом такой открыть.

 

 

 

* * *

 

Мне судьба многократно дарила

приключения разных сортов,

я живу, не держась за перила,

и всегда наебнуться готов.

 

 

 

* * *

 

Забавно, что гипноз идей,

сердца и дух воспламеняющих,

слабей калечит ум людей,

гипноз умело применяющих.

 

 

 

* * *

 

Мы все полны мотивов низких,

себя любимого любя,

но дивно мне, что страх за близких

сильнее страха за себя.

 

 

 

* * *

 

Не сплю я от зова тлетворного,

бунтует мой разум пустой:

я принял пять рюмок снотворного,

и он возмечтал о шестой.

 

 

 

* * *

 

У весьма различных мудрецов

я от темноты своей лечился,

выучился я в конце концов

вовсе не тому, чему учился.

 

 

 

* * *

 

Пускай здоровье губим,

но пьём в полночный час

за тех, кого мы любим,

и тех, кто любит нас.

 

 

 

* * *

 

Конечно, утро мудренее,

чем вечер в неге и нирване,

поскольку утром нам виднее,

что наболтали мы по пьяни.

 

 

 

* * *

 

Без фарта невесел наш жизненный путь,

тоскует земля без дождя,

младенцам нужна материнская грудь,

политикам – жопа вождя.

 

 

 

* * *

 

Душа моя устала сострадать,

удачливости ей милей картина,

и рад я, когда льётся благодать

на голову случайного кретина.

 

 

 

* * *

 

Я не мыслитель, а простак,

однако зоркий наблюдатель:

порой грехи прекрасны так,

что их одобрил бы Создатель.

 

 

 

* * *

 

Глотками чтения и хмеля

я тьму в душе моей лечу,

и видеть свет в конце тоннеля

ещё покуда не хочу.

 

 

 

* * *

 

Сказал однажды Авиценна,

о чём-то думая своём:

что в нас действительно бесценно,

то мы задаром раздаём.

 

 

 

* * *

 

Я ничего не председатель

и не хриплю речей натужно,

я очень тихий обладатель

всего, что мне для жизни нужно.

 

 

 

* * *

 

Ничуть я не хочу судьбу другую,

не надо мне избытка и излишка,

собой на книжном рынке я торгую

и радуюсь доходу, как мальчишка.

 

 

 

* * *

 

В памяти грядущих поколений

буду я овеян уважением:

памятник беспечности и лени

высекут с моим изображением.

 

 

 

* * *

 

Из тихого житейского угла

мне видно, как разбой по свету рыщет,

и ясно понимаю: не могла

история светлее быть и чище.

 

 

 

* * *

 

Текла, неслась моя эпоха,

я с нею вровень поспевал,

но был воспитан очень плохо

и виски пивом запивал.

 

 

 

* * *

 

В душе нашей рабства остатки

толкают к покорству и фальши:

душа, уходившая в пятки,

уже не такая, как раньше.

 

 

 

* * *

 

Пускай не молкнет волчий вой

и мир вокруг рычит пещерно,

еврей не должен быть свиньёй,

поскольку это некошерно.

 

 

 

* * *

 

Творец в порыве милости и благости

являет нам порой расположение:

страдания меняются на тягости,

а рабство – на всего лишь унижение.

 

 

 

* * *

 

Пока не взорван шар земной,

пока шахид ещё в пути,

ты посиди, дружок, со мной

и рюмки захвати.

 

 

 

* * *

 

В дождливое время я думал не раз –

и пусть мои мысли нелепы, –

что это ушедшие плачут о нас,

насколько темны мы и слепы.

 

 

 

* * *

 

Забавно мне, что струйки строк

и рифмы спаренные эти

мне продлевают Божий срок

существования на свете.

 

 

 

* * *

 

На природе думать о природе

некогда учил философ некий,

я же лично думал об уроде –

губящем планету человеке.

 

 

 

* * *

 

Я стал податливее хмелю

и чушь, как раньше, не порю,

я был дежурным по апрелю,

а нынче стал – по декабрю.

 

 

 

* * *

 

Взошла румяная заря,

плывёт рассвет неторопливо,

и чувство, что живёшь не зря,

зовёт купить бутылку пива.

 

 

 

* * *

 

Людям уже очень пожилым,

плюнув на опасности злословья,

хвастаться блистательным былым

нужно и полезно для здоровья.

 

 

 

* * *

 

Едва развеется мираж,

сей миг на месте том

душе является муляж,

эрзац или фантом.

 

 

 

* * *

 

Создатель беседует с нами

на сленге божественных жестов:

циклоны, торнадо, цунами

слышнее и внятнее текстов.

 

 

 

* * *

 

Все силы положив на сочинительство,

и радость я испытывал, и муки,

а благо я творил или вредительство,

рассудят нечитающие внуки.

 

 

 

* * *

 

Высоким духом не томим,

я виски пью и в ус не дую,

я был дурак, останусь им

и всем весьма рекомендую.

 

 

 

* * *

 

По жизни так легла моя дорога,

что разных я встречал интеллигентов,

и было среди них довольно много

надменных двухяйцовых импотентов.

 

 

 

* * *

 

Когда бы не мысли о пьянстве,

я мог бы с умом и сердечностью

пространно писать о пространстве

с попутно простёршейся вечностью.

 

 

 

* * *

 

Был век бездушен и жесток,

но я – и с тем умру –

хвалю и славлю свой шесток,

берлогу и нору.

 

 

 

* * *

 

Весьма смягчить надеюсь Бога,

когда придёт моя пора:

хоть я и пил безбожно много,

но пил – во здравие добра.



* Из будущей книги «Восьмой иерусалимский дневник».

 

Редакция сердечно поздравляет Игоря Мироныча с Днём рождения и желает ему всего самого-самого, а себе самой – новых публикаций любимого поэта и друга.

Версия для печати