Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Иерусалимский журнал 2011, 38

Паситесь, мирные коровы…

Стихи

Паситесь, мирные коровы…

Алла Боссарт

ПАСИТЕСЬ, МИРНЫЕ КОРОВЫ…

 

* * *

 

Зачем летает авиатор

так невысоко надо мной?

Я затыкаю уши ватой,

страдаю болью головной.

Мешает мне с природой слиться

турбин бесчеловечный рёв.

В иллюминатор смотрят лица

и видят маленьких коров,

домишки, речки и дороги –

весь предпосадочный наив.

Они бессмысленны и строги,

и я неинтересна им.

А впрочем, будем откровенны,

кому я интересна тут,

на всей земле благословенной –

и в глубину, и в высоту?

Мой путь оставшийся недолог,

за скобки скоро отлечу,

звонит мне только стоматолог,

поскольку я ему плачу.

Паситесь, мирные коровы,

пилот над пастбищем, кружи…

 

А выше – дедушка суровый,

Ему – что люди, что стрижи.

 

 

 

ПОЛЬСКИЕ АРТИСТКИ

 

Волос тяжелая кольчуга,

округлость шей, продлённость ног

и носика резное чудо…

Ах, пани польского кино!

У наших нет таких усмешек

и обморочной тени той,

в глубоком вырезе… От Мнишек

их род шляхетский золотой,

от офицерских звёзд Катыни,

от жён царевых и папесс…

Так пепел розовый не стынет,

в алмазе строит козни бес.

Святые, прачки, королевы

с неуловимою блядцой,

как в Божий храм, идут налево,

росой ополоснув лицо.

Я обожаю ваши речи,

как будто с ягодкой во рту…

Ах, пани, пани, вы как реки,

журчащие сквозь темноту.

Красавиц – я не знаю сколько.

Но чтобы утонуть в реке,

ищите, режиссёры, польку

с черешнею на языке.

С ума сойти от вас, наяды

с волною пепла надо лбом…

 

А взять Литву – буквально рядом.

И что там? Только баскетбол.

 

 

 

* * *

 

Лица учёных китайцев, как у младенцев, бесстрастны.

Им скрытый космос понятен любого из россиян.

Не отвлекают их наши надломы, прорывы, контрасты,

Поскольку начала у всех одинаковы: инь или ян.

 

В теле у всех одинаково расположены точки,

Их миллионы, и каждую знает китаец в лицо.

Как на ладони, пред ним моя матка, суставы и почки –

Независимо, Рыбой являюсь я, Девой или Стрельцом.

 

Кто я – тётка в летах или, может, мужик забубённый,

За душой у которого, собственно, только душа, –

Информация лишняя, ибо доктор, словно ребёнок,

Видит суть и копает упорно, размеренно, не спеша.

 

Мы с душою безмерной своей китайцам неинтересны,

Взгляд их косой то ли узок, а то ли слишком широк.

Будет давить мне на вещие точки, покуда не тресну.

В этом мощь культуры китайской и русской культуры порок.

 

Всё душа да душа, без конца, без структуры, без центра…

Как найти в ней болезнь? Непонятно, откуда считать.

И куда она денется, бедная, если, допустим, бессмертна?

Что нам делать-то с нею теперь? С чего бы, к примеру, начать?

 

Иероглифом быть – разумно, красиво и чисто.

И меня впечатляют капканчики доктора Шу,

Сталь ручонок его, иллюзиониста и дзюдоиста

И, конечно же, мастера философской системы у-шу.

 

Но точки на территории Ру живут коммунально,

Стеснённые обнаглевшей, многострадальной душой.

Невозможно лечить нас иероглифом многоканальным…

Что китайцу полезно и здорово – россу нехорошо.

 

И прости за назойливость, маленький гений массажа:

Кто ты был (по Конфуцию – или не знаю кому)?

Двоеполый певец ли – тот, что на кол для смеху посажен?

Или дворник Запретного Города, убежавший во тьму?

 

Или девочка с ножками в непоправимых тисочках?

Злодей-пасквилянт, на крюке подвешенный за язык?

Папаша, расстрелянный за сверхнормативную дочку?

Или вождь плоскомордый, баттерфляем переплывший Янцзы?

 

В общем, Шу, как ни кинь, ваша карма довольно плохая –

Не особо прекраснее чёртовой русской судьбы.

Зря, ей-богу, ребята, вы припёрлись сюда из Шанхая

Морщить над нашей хворобой ваши многоучёные лбы.

 

Версия для печати