Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Иерусалимский журнал 2010, 33

Между небом и нами

Песни и стихи

Ольга Чикина


между небом и нами


АНГЕЛ КОСТЯ

Когда-то, когда-то,
В картонной короне,
Оклеенной жёлтой забавной фольгой,
Стояли вы, Костя, на нашем перроне,
Водили по воздуху правой рукой.

Нет ангелов боле. По этой юдоли
Летают пушинки под жёлтым лучом.
Но слышала наша буфетчица Оля,
Как хлопали крылья за вашим плечом.

Ах, может быть, это пустое, пустое...
Ах, может быть, слышала Оля не то.
Но стали вы нашей хорошей мечтою.
А вы и мечтали быть нашей мечтой.

А в мире всё то же – и в целом, и в части.
Темно в подземельях. Светло в облаках.
В знакомых буфетчицах – столько участья.
В летающем пухе – такая тоска.
2007
 
 
ТАПКИ

Эх вы, тапки мои, эх вы, тапочки,
Сколько вы намотали по дому,
Как подолгу стояли под лампочкой,
У окошечка тоже подолгу.

Отпустить мне вас, что ли, на улицу,
Где есть бабочки, кошки и птички,
Где всё движется, едет и кружится.
Да заблудитесь вы с непривычки.

Как заблудитесь – будут метания,
Обернётесь – а дома-то нету.
Попадёте вы в ваших скитаниях
На тамбовскую злую планету.

Вас поднимет профессор подвыпивший,
Поглядеть – не профессор, а горе.
Пожалеет, помоет и высушит
На тяжелом своём мониторе.
А потом приглядится в волнении,
Завернёт вас в газету “Известья”
И приедет ко мне в день рождения,
И вы будете снова на месте.
2008
 
 
* * *

Скоро-скоро заснут подо льдом золотистые жабы.
Заберут мои сны про весёлые жаркие страны.
Скоро-скоро снежок закружит за окном, и тогда бы
Вам приехать, со мной покружить по снежку спозаранку.

А пока что по дворику кружит одних идиотов.
Самый первый из них – это я, и мне счастья не нужно.
А пока что во дворике лужи, и нету кого-то,
Кто хотел бы со мной покружить спозаранку по лужам.

А рабочий по лужам бежит на лихую работу.
Офицерик по лужам бежит на счастливую службу.
А по дворику нашему кружит одних идиотов.
Самый первый из них – это я, и мне счастья не нужно.
2008
 
 
ПИСЬМО

О, не держись, подружка, ни за что.
Нет ничего на свете, кроме Бога.
Но и Его, печального, и то,
Покуда не отчаялась, не трогай.

И без того в глубоких облаках
Узрят, как ты шатаешься по скверам,
Скучаешь о далёких берегах,
Целуешься с каким-то пионером.

И я целуюсь с кем-то от тоски.
И в темноте, беззвёздной и морозной,
Меня шатают злые сквозняки
По комнатам, как пьяного матроса.

Не приезжай, сестричка, не держись
За своего товарища и братца.
И у меня теперь такая жизнь,
Где только Бог, и не за что держаться.

Я, как цветочек чистый на реке,
Во мраке краха, зла и чертовщины.
Вот я качаюсь в пристальном зрачке
Какого-то нетрезвого мужчины,

Следящего за мною из кустов.
Ни благости, ни милости не чаю.
Я ни к какому благу не готов.
А он следит, он молвит: “Как печально,

Когда тебя качает меж осин,
А ты духовный, нежный и невинный,
А ты с утра заходишь в магазин
За водкою, надеждой, анальгином,

А ты потом выходишь из него –
Без анальгина, с водкой и цветами –
В том ничего смешного, ничего”, –
Вот так себе он молвит за кустами.

…Колю дрова. Любовница в Крыму.
Вчера читал Толстого “Три медведя”.
Так хорошо остаться одному.
Не приезжай. С любовью, дядя Федя.
2009-2010
 
 
СВЕТА

Печальная Света поела омлет.
Есенин у Светы любимый поэт.
Пустой холодильник в углу тарахтит.
Печальная Света с балкона глядит,

Как в золото летней весёлой реки
Девчонки бросают с моста дневники.
Они понимают свою красоту –
Красиво девчонки стоят на мосту!

До старости самой, конца самого
Девчонки не станут читать ничего!
А станут девчонки стоять на мосту!
А станут девчонки глядеть в пустоту!

И тягостно Свете от этого дня.
У Светы тупые друзья и родня.
В углу собачонка тупая ворчит.
И Света с балкона девчонкам кричит:

“Идите, девчонки, писать и читать!
От глупых девчонок планете беда!
Не надо, девчонки, стоять на мосту!
Не надо, девчонки, глядеть в пустоту!”

Но ветер в ушах у девчонок поёт.
Девчонки, конечно, не слышат её.
И Света срывает с веревок бельё.
И лето летает, как юбки её.
2008
 
 
ВОСЬМОЕ МАРТА

8 Марта. Бабы красят губы,
Вступая в право ждать,
Когда мужчины
Исполнят ежегодний долг.
Исполнят ритуальный танец.

Губам же красным
Надлежит быть знаком:
“Путник, стоп!
Займись приятным.
И полезным. Хоп”.
2001
 
 
ВОЛЧАТА

На планете Земля есть двенадцать волчат.
Они ходят одни и глядят, и молчат.
Одного я нашла у себя во дворе
В октябре. Или нет – в ноябре.

На ершистой макушке не таял снежок.
На хрустальной рубашке не таял и грел.
Он глядел хорошо. И молчал хорошо.
Хорошо на меня он глядел.

Осень летала, тяжёлая птица,
Красные пёрышки, белый снежок.
Будет ли небо над нами светиться?
Будет ли нам хорошо?

Может, ныне, когда закипала вода
(я стояла на кухне – питалась водой),
на дорожке волчаткам запела звезда,
собрала их в кружок золотой,

Что танцуют они у меня во дворе,
И кружатся над ними двенадцать ветров,
И светится дорожка к хорошей поре,
И идёт на планету добро.

Есть и другие волчатки на свете,
Курят на лавочке, ходят сюда.
Только над ними не кружится ветер,
Им не запела звезда.

И когда я лежу за минуту до сна,
И краснеет, как битва, планета моя,
По ночному окошку стекает весна
И светится она по краям,

и ночные врачи в голубых колпаках
Всё плотнее сгущаются подле меня,
А за ними волчатки глядят в облака,
А за ними – красно от огня.
2001
 
 
ЧАСОВОЙ

Теребит в кармане бумажку с моим телефоном
Молодой часовой на посту между небом и нами.
За плечами его – только небо и белые кроны,
А над ликом его – только небо и белое знамя.
А бумажка с моим телефоном под пальцами мнётся –
А в кармане моём телефон – я ношу его честно.
Я ношу его честно – а что мне еще остаётся?..
А когда же он мне позвонит – ничего неизвестно.

Я не сплю, но летают по небу мои сновиденья –
Молодой часовой на границе у самого края.
Так я просто живу между небом и датой рожденья,
Так я просто живу и играю, живу и играю.
А на звуке сидит режиссёр и глядит беспокойно –
Так я двигаюсь нервно, курю, возвращаюсь обратно,
Так пою и опять ухожу – ухожу непристойно,
А когда же он мне позвонит – ничего непонятно.

С моря дальнего светит маяк – я стою на пороге –
С неба бабушка видит моя – я ищу свое место –
Так я двигаюсь нервно по белой от света дороге –
А когда же он мне позвонит – ничего неизвестно…
2003
 
 
ТЫ ГДЕ?

где... у бывшей я. на даче.
три недели буду жить.
это, Сань, не хрен собачий.
это надо заслужить.
2006
 
 
* * *

и ждёт меня Ванечка возле пельменной
и ждёт меня Васечка около дому
но нету двух жизней единовременно
в одной чтобы так а в другой по-другому
2006
 
 
ЛЁТЧИЦА

Высоко над Землёю летит самолёт,
В самолёте девушка-лёт-чи-ца,
И не видит никто ни коленок её,
Ни волос её, ни её лица.
А она видит белые в небе цветы,
А такие цветы можно видеть, любя,
А под ними всегда только ты, только ты,
Она любит тебя, она любит тебя.

И ты – идёшь под этими цветами по дворам – домой, –
И ты – глядишь на небо разве что по вечерам – зимой –
И в дождь – тебя болтает, и играет детвора – в разбой –
И всё ж – она летает и летает над тобой – тобой.

Ты глядишь, как в опасной ночной тишине
В телевизоре скачет культурный враг,
Но пульсирует красная точка в окне,
Что-то есть ещё, что-то здесь не так,
Что так носится там у тебя за плечом?
Кто-то рвёт это прочное небо, любя,
Как тревожно на свете и как горячо
Она любит тебя, она любит тебя.

Когда – родится солнце под секретным лопухом – когда –
Когда – когда на крышах много рыжих петухов – когда –
Когда – по миру ломятся голодные стада – когда –
Когда – когда ты жив, когда ты дышишь, то тогда – тогда…
2005

Версия для печати