Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Homo Legens 2018, 1

На своём наречии

Наташа Ройтберг родилась в 1981 г. в г. Ясиноватая Донецкой области. Окончила филологический факультет ДонНУ (2003) по специальности «Теория литературы». Кандидат филологических наук (2007). Автор более 30 научных статей и публикаций по культурологии, теории литературы, молодежной контркультуре, русской рок-поэзии, еврейской философии диалога и монографии «Поэтика русского рока» (2018). Участник нескольких летних и зимних стационарных школ Центра научных работников и преподавателй иудаики в вузах СЭФЭР (Москва, 2004–2007). Работала преподавателем русского языка как иностранного (РКИ) для студентов из Иордании и Северной Африки в Международном Учебном Центре Донецкого Национального Университета им. Максима Горького (2012–2014).

В 2014 репатриировалась в Израиль. Живёт в Хайфе. Работает преподавателем РКИ в Хайфском университете. В «Иерусалимском журнале» № 56 (2017 г.) опубликована рецензия на роман Дениса Соболева «Легенды горы Кармель: Четырнадцать историй о любви и времени».

 

 

 

БУКВЫ

 

Если буквы были бы зернами,

светлыми, гладкими зернами,

бережно высадил бы их

в теплую рыхлую землю:

разные зерна разных алфавитов‑

суахили, португальского, иврита.

Через время они превратятся

в чудесные, небывалые

растения и травы,

которые будут перешептываться на ветру,

каждое — на своём наречии,

безусловно, понимая друг друга.

Если буквы были бы птицами,

я кормил бы их крошками, как голубей,

и запустил высоко-высоко в небо,

выше солнца и звезд.

Спустя несколько тысячелетий они возвратятся,

неся в своих крошечных клювах зеленую поросль.

Конечно, буквы не зерна и, уж тем более, птицы.

Но в сердце моем проклёвывается росток.

Каждый раз, когда я читаю,

он становится чуточку выше, превращаясь в побег,

 

растет.

 

 

М‑П ИЛИ КУ!

 

М‑П — это мегаполис,

Мы сами себе полюс

(- Алло! привет! Ты как?

— Хорошо.

— Как мама?

— А мамы нет. Уже год.

— Прости, я не…

— Ничего).

 

Мы порознь,

Эдакая техногенная поросль,

Что оставит грядущему вместо печати

Размытый след в захудалом чате,

Так что резвый профан-инопланетянин

Подумает: «Видимо, это чатлане»,

Но споткнется мыслью о наш релиз,

Состоящий из слов «Гагарин; Битлз».

(На подступе к alma mater

Время душит меня в своих объятьях

Сотней юных лиц — новое! новое! -

Здравствуй, племя младое, незнакомое!)

 

…М — метро, П — пролет арки,

Череда высоток, пустые парки,

Турники и лавки детской площадки,

Этажи, стеллажи и все такое.

Где-то шепчутся двое

Про синь, про Инь,

Про сущность смятых простынь

(После ты сказала:

«Самое смешное — я знала,

Ты хочешь приехать зачем».

Нахимов был вежливо нем).

 

…М — Москва, П — Питер,

Вот и сопли вытер

И проглотил слюни

В сумасшедшем две тыщи энном июле.

Вобщем, стал взрослым,

Променял на Интернет звезды,

Ежевечерне выхожу в открытый космос

На психо-эмоциональную перезагрузку,

Упорно мозоля клавишу «пуска».

 

Эй, Вселенная, мы начеку!

Всем твоим обитателям наше «ку!»

 

 

***

(из цикла «Записки репатрианта»)

 

Этот город, встречая, душит тебя в объятьях

влажным запахом полутропических ярких растений,

чьи названия так же пестры, как восточные платья,

и лукавы, как вязь арабесок настенных.

 

Убежав от пустынь, он вплотную приблизился к морю

и навис над водой чередою ступенчатых кровель,

переливами лестниц, стремящихся вниз, в Старый Город,

где история с вечностью — квиты, если не ровня.

 

Здесь не старятся женщины. Кофе готовят боги.

На прозрачных балконах нежится, дремлет неспешное лето.

Научившись вычитывать улочек здешних неровные слоги,

только так и узнаешь и смерти, и жизни простые приметы.  

Версия для печати