Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Homo Legens 2017, 2-3

Не привыкнешь

 

Татьяна Вольтская родилась и живёт в Санкт-Петербурге.

Поэт, эссеист, автор девяти сборников стихов – «Стрела» (СПб,1994), «Тень» (СПБ, 1998), «Цикада» (СПб, 2002), «Cicada» (London, Bloodaxe, 2006), «Trostdroppar», (Стокгольм, 2009), «Письмо Татьяны» («Геликон Плюс», 2011), «Из варяг в греки» («Геликон Плюс», 2012), «Угол Невского и Крещатика» (Киев, «Радуга», 2015), «Избранное» (СПб, «Геликон Плюс», 2015), «В лёгком огне» («Издательские решения», 2017).

В 1990-е годы выступала как критик и публицист, вместе с Владимиром Аллоем и Самуилом Лурье была соредактором петербургского литературного журнала «Постскриптум».

Стихи переводились на шведский, голландский, финский, итальянский, английский, литовский языки.

Лауреат Пушкинской стипендии (Германия), премии журнала «Звезда» и журнала «Интерпоэзия» (2016).

Печатается в литературных журналах «Звезда», «Новый мир», «Дружба народов», «Интерпоэзия», «Этажи», «Новый берег» и др.

Работает корреспондентом радио «Свобода/Свободная Европа».

 

 

 

***

 

Август – небо воскресенья:

Высота и синева,

В сероватый пух осенний

Облачённая трава.

 

Даже сломанная ветка

Солнцем преображена,

И беззубая соседка,

И лесничего жена,

 

Блюдце с яблоком незрелым,

Лес, пожарный водоём

Блещут обновлённым телом –

Словно в Царствии Твоём.

 

 

***

 

Запах дегтярного мыла от чистых волос –

Осени запах, листвы умирающей, первых

Льдинок и птичьих едва различимых полос,

В небе натянутых, словно звенящие нервы.

 

Вкус одиночества, солоноватый, как кровь:

Ранку лизнув, не пуская рябинную каплю

Дальше запястья, почувствуешь – скоро Покров,

Твердь затвердела вверху, а дорога размякла.

 

Инеем всю обметало траву поутру,

Воздух – бутылка из погреба – льётся густая

Брага, и лист, как тифозный, в холодном жару

Мечется и, отстрадав, как душа, отлетает.

 

Ты не привыкнешь – не бойся – ко мне никогда, -

Запах дегтярный, листвы замирающий лепет –

Даже когда под мостом онемеет вода,

Луг полинялый оглохнет, и небо ослепнет.

 

Ты не привыкнешь ко мне – и на все голоса

Ветер завоет, как пьяный от водки палёной,

Глянут леса, потемневшие, как образа,

Прямо в глаза – с укоризной – со стенки белёной.

 

 

***

 

Тело, тобой разбуженное, как роща,

Полное шелеста, гомона, щебетанья,

Путь выбирает призрачней, но короче

К спрятанной за горами тайне.

 

Ярое око солнца в припухших веках

Туч – за кирпичной трубой, за Охтой.

Изнемогая, мёдом течёт и млеком,

Светится тело, которое вдруг зажёг ты, –

 

От ключиц до кольца трамвайного, до окраин,

Пустырей, от макушки до самых пяток,

От зоопарка, что в детстве казался раем,

До закрытых глаз, до Твери, до Вятки.

 

 

***

 

Жёлто-красное оперенье

Улетающего куста.

Отрешённое – вкось – паренье

Потерявшего страх листа,

 

Обрывающего цепочку –

Ту, что нам оборвать слабо,

Превращающегося в строчку

Чуть подвыпившего Ли Бо.

 

Узнаю этот жар подкожный,

Так рождаются в явь – из сна:

То-то жизнь его так ничтожна,

То-то смерть его так красна.

Версия для печати