Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Homo Legens 2016, 3-4

Толмачество vs язычество (о книге Михаила Квадратова)

 

Михаил Квадратов. Тени брошенных вещей. Серия «Мантры нефритового кролика»

 

Стоя и наклоняясь с не моим крестом, всё же помнил, о чем Ему рассказать. Он это и так знает, но мне хотелось сказать, как в ночном автобусе людям нравятся стихи. Они смеялись и плакали, не все из них читают Библию утром и на ночь глядя, но…

 

Хрустальные сферы крошатся, исчезают;

Особенно третья, пятая и седьмая.

 

Я мысленно Ему говорю: четвертая, седьмая и одиннадцатая. И мысленно слышу ответ: «Да у всех по-разному, ты же знаешь…»

Далее пойдём гулять-бродить по метафизическим или электрическим, гносеологическим или просто логически выверенным стихам собрата по перу и «клаве», Михаила Квадратова, с его с чародейским умением вывернуть наизнанку всю твою суть в коротком:

 

не закрывай глаза, ящерица из торта

выпрыгнет на плечо

 

Ничего нового не скажу о сюжетном мастерстве этого поэта и писателя (если не увижу его новый роман, вроде «Гномьей Ямы», или следующую книжку таких же незаурядных и непричесанных стихов, как эти):

 

- нет, не откроем – давайте, поджигайте

 

В общем, откроем книжечку, даже если тебе не по нраву, хитрый автор. Например, на 50-й странице, где «бешеный колобок» не жуёт тебя, а выплёвывает, продолжая жевать. Так и память не терпит лишних прилагательных, зато в ней, как в авторском недоумении окружающим неприглядным бытием и его «ереси классического толка» - полно созерцания и иронии. А «его связные логос и гундос» непременно присутствуют практически в каждом терпком высказывании.

 

А любовные солдаты –

заводные сапоги –

вынесут тебе мозги.

Но они не виноваты.

 

Заметим, кандидат физико-математических наук, «ботаник» среди классических литературных «качков» - к каждому уравнению, вложенному в две-три строфы (а иногда и в одну) подходит как к штанге с рекордным весом – и берёт…

 

скажи, дядя саша, что же будет, скажи…

… (ему всё по х..)

 

Или там же и настолько же до боли узнаваемое:

 

в неуказанной стране на заснеженной стерне

тихо ропщут зверокошки

и на кухнях понемножку

бродят призраки борщей

тени брошенных вещей

вяло ноют под скамьёю

смысла ищем всей семьёю

жжётся правильный глагол

я искал, но не нашёл

 

Удивительно, как целое поколение и тысячи жизней-смертей умещаются в его «ангела парамона», или как он решает сложнейшую житейскую коллизию парой строк:

 

вдоль дороги навороченной

от любви до окаянства

 

А ведь с ним по этой дороженьке можно и ползти на брюхе, и скакать на коне «в тяжелых сапогах, с расколотым пенсне (узнаешь кого-нибудь, читатель?)». Почему так? Да потому что если не готов с автором посмеяться и вдоволь поиронизировать над собой – лучше к этой книге вообще не прикасаться.

Нам повезло – мы её открыли. Допустим, там, где «восставшие сожгли сторожку», т.е. на сотой странице. Или на пятой, где всё начинается:

 

- открывай, полиция, кто там в доме...

 

Название книги стихов Михаила Квадратова само вызывает оторопь: «Тени брошенных вещей». Хотя чего уж там: у него и «нетопыри летят на юг, ненужные и нежные», и «ночами пожилой подросток / скребётся в чёрное стекло», и дитя, топчущее, карамельную жестянку – никуда не денется от трюфельного завода, народа и воли… Безнадёга или свет в конце тоннеля?

Когда «капает последняя слюна», согласитесь, нелегко быть Квадратовым в этом виртуально округлом мире, где вся любовь – из бертолета и карбида, белладонны и «плясуна, пропившего afternoon».

 

тропы чорны небо сине

на двенадцатой версте

он повешен на осине

 

Его «чугунные валторны», в коих каждый слог и каждое слово выверены донельзя – эдакая проверка «на вшивость», которую стоит пройти любому, научившемуся читать «негладкие» стихи.

 

крашеным питательным бульоном

туго наливается луна

 

Словом, если не страшен взвод рядовых водопьяновых, ань, аресов и коней-альбиносов, кентавров и динозавров, и не чужда параллельная жизнь, уложенная в отмеренную скупую квадратовщину – эта книга для вас.

Вы прочтете ее и научитесь разговаривать с камнем на каменном, с расстрельщиком – на расстрельном, с цветком и собакой – на их родных языках. Которые знает автор, увидевший «тени брошенных вещей» в каждом из нас. Михаил Квадратов.

 

 

Версия для печати