Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Homo Legens 2016, 2

Песочный праздник

 

 

 

 

 

 

 

                                                   ***   ***   ***

 

 

                                                                                                    Цирюльника летающая скрипка…

                                                                                                                           Осип Мандельштам

 

 

                               Фиолетовый цвет Феодосии сумерки… Свет

                               Симпатичной кофейни вблизи айвазовского моря.

                               Бесноватые чайки кричат с передышками бред,

                               Белопенные волны подобны осколкам фарфора.

                               В Киммерии нетрудной так правильно пить не спеша

                               Эти красные вина за жёлто-блакитные гривны[1],

                               По глотку поднимайся по строфам поэтов, душа,

                               Обретавшихся здесь, сочинивших нескучные гимны,

 

 

                               А вернее упрятавших в слово живинку-тоску,

                               Обогретые камни да бьющие колером степи,

                               Чебуречную жизнь да цирюльника скрипку… Смогу

                               Что припомнить ещё? Ну какие искусные сцепы?

                               Этой улочкой брёл фантазёр и обманщиков брат,

                               Самый светлый алкаш, мореход сухопутных видений

                               Молчаливый Гриневский в свой парусный солнечный ад:

                               Галерейная, 10, где только четыре ступени…

 

 

                               Этой улочкой шёл, видел эти густые кусты,

                               Фиолетовый цвет, может, самый спокойный на свете…

                               Наливайся, стакан, опрокинем за буквы-труды,

                               Нищету к нищете, понимающий музыку ветер,

                               И случайную жизнь, и считающий денежки порт,

                               За пустое кафе побелевшей акацией Каффы,

                               За сливовое море: медузы, актинии, йод

                               Да пиратские клады, где золото, жемчуг, аграфы!

 

 

 

 

                                            СКОЛЬКО ХОЧЕШЬ

 

 

                                       Сколько хочешь могу как придурок смотреть

                                       На фигурки, в какие Гоген

                                       Превратиться сумел: в эту тёмную медь —

                                       В телеса таитянских камен,

                                       В этот колер, замешанный на ворожбе,  

                                       Листик пальмы, густой тамаринд,                                   

                                       В это солнце лежливое, слышишь, как «ж»

                                       В обленившемся слове звучит?

                                       Вот вахина лежит, как лежала вчера,       

                                       Завернувшись в свою наготу,

                                       И чернеет не идол? Скорее гора?

                                       Заслоняет лагуну? Звезду?

                                       В этом свете что хочешь привидится для

                                       Самопальной неспешной строфы:        

                                       Берега, где от манго краснеет земля,

                                       Тонет в зарослях крепкой листвы.

                                       Слышит хлебное дерево птичью возню,  

                                       Духов мёртвых и шелест сестёр,

                                       Подбираются звери к большому огню

                                       Слушать тёмных людей разговор…  

                                       В этом свете что хочешь смогу объяснить:          

                                       Сновидения, смыслы, холсты,

                                       Будто сети тяну полуночную нить

                                       Стихотворства, иллюзий, мечты…

                                       …Как до хижин Гогеновых мне далеко!

                                       Так Откуда мы? Кто мы? Куда…

                                       Полстакана, стакан — и вздохнётся легко

                                       И всплакнётся совсем без труда

                                       О фигурках, в которых сумел хорошо

                                       Поселиться, без выкрика SOS        

                                       Сифилитик, сердечник, искусник, ещё —

                                       Житель тропиков, жёлтый Христос.

 

 

 

 

                                                   БАЛАГАННОЕ

 

 

                                             …То ли бухта Трепанга, то ли

                                             Мореход в химеричном сне —

                                             Это снится густое море,              

                                             Острова в голубом окне,

                                             Где казалось: кино продлится,

                                             Отворит дурак шапито —

                                             И потешная вспыхнет птица,

                                             И поскачет конёк в пальто…

                                             Это снится эксцентрик с айном,                              

                                             Смешан бред с берегами, где

                                             Любовался оттенком чайным,

                                             Понимал в колдовской дуде,

 

 

                                             Как свинья в апельсинах. Этим

                                             Перепутаны карты все?

                                             Вот и катится жизнь «с приветом»

                                             На неправильном колесе.

                                             Или правильном?.. Кто ответит? —

                                             То ли ангел, смотрящий за…

                                             То ли Зверь, что меня приметит,

                                             В преисподнюю подвозя?..

                                             Старый остров (большая рыба),

                                             Никаким Ихтиандром не…

                                             Остальное мура и липа

                                             И т.д. и т.п. извне.

 

 

 

 

                                                 АБСЕНТОВОЕ

 

                           

                     Когда-нибудь в жёлтый Прованс, где в души подсолнухов дышит

                     Мистраль — заразительный джаз, да лепятся красные крыши —

                     По квоте Ван Гога, любви — отправлюсь с простым чемоданом,

                     С каким-то безумством в крови: ведомый весёлым обманом…

 

 

                     Ты слышишь, обманная жизнь, я двину с простым чемоданом.

                     Причуды Камены? Каприз? Приятельство с полным стаканом?

                     Там скалы, и маленький Арль, и церковь Святого Трофима,

                     И низкого солнышка дар, там живопись солнцем хранима,

 

 

                     Там свет маслянистых олив и скорбная мгла кипариса —

                     Безумства реальный мотив в реальное небо клубится,

                     Отрежь моё ухо! — в Прованс поеду под красные крыши,

                     Там ветер — губительный джаз, с которым намаялся рыжий.

 

 

                     Ты слышишь, обманная мгла? Волшба, диктовавшая строчку? —

                     Строфа до зимы довела: снег стелется, как по звоночку

                     Творца… Наливайся, стакан, в наплыве как будто удачи…

                     В окошке молочный фаянс, да ветер и морок кошачий.

 

 

                     Когда-нибудь — жёлтый баул, полдневное небо в подарок.

                     Там дружат крестьянин и мул. Там выпорхнет жизнь без помарок

                     Полынью абсента в кафе, конечно, понятно в котором,

                     С которым заочно в родстве, в котором овечьим рокфором

 

 

                     Заем изумрудный абсент на улочке старого Арля,

                     Как будто привычный клиент, в накате хмельного удара.

                     Когда-нибудь, в старом кафе в обнимку с огромным везеньем,

                     Провансом, с которым в родстве, с безоблачным стихотвореньем.

 

 

 

 

                                                   СГУЩЁННЫЙ ЦВЕТ

 

 

                                                                                                        На полях альбома Поля Гогена

 

 

                                         …ну вторник, ну среда, четверг, вослед —

                                         Ночь с четверга на пятницу, ни слова

                                         Не пишется… Луна как жёлтый бред,

                                         Без всяких «как»! Конкретнее: хреново.

 

 

                                         Подумаешь, талмуды да стихи…

                                         Зато светло от «Варварских сказаний»,

                                         «Дня божества», втекающих в мозги,

                                         Пестреющих, как сотканные ткани

 

 

                                         Колониальных выдумок и грёз,

                                         От хижины пославшего Европу,

                                         Смотрящего холстами в макрокосм

                                         Наперекор любому гороскопу.

 

 

                                         По шмоткам — маориец, галл в любви —

                                         Любитель порно, медных малолеток.

                                         Смотри, с холста стекает, весь в крови,

                                         Большой закат, смущая зелень веток.

 

 

                                         Вот-вот пирога без меня уйдёт,

                                         Тут — пятница, там — видимое море

                                         Полдневное: креветки, крабы, йод…

                                         Сгущённый цвет в открытую в фаворе.

 

 

                                         Вот-вот, художник, я услышу, как

                                         Играют жизнь и смерть на дудке-виво,

                                         Одним ударом разбивают страх,

                                         Платя по счёту будущего мифа.

 

 

                                         Вот-вот, овеществляя этот стих,                                     

                                         Заброшу все стихи к чертям собачьим,

                                         Вплетая слово в твой смертельный цирк —

                                         Банальной рифмой, малодушным плачем.

 

 

                                         

 

                                                     INDIA ВЧЕРА

 

 

                      ...Цвета последнего вздоха жако[2] осень. Простудно и тихо.

                      Это вчера сочинялось легко, жадно мерещилась книга

                      Странствий, пропахших солёной водой, жиром зелёного мира,

                      Плавилось сердце амурной игрой, падало в дырочку сыра.

                      Позавчера Ришикеш, Харидвар, запах чапати в кафешке,               

                      Бронзой и медью ослепший базар и саподилла в тележке

                      Весёлоглазого, что на урду всё перешёптывал что-то...

                      (Сколько чернил засыхает во рту, сколько наития-мёда?)

 

 

                      Тмин, кардамон, кориандр и ваниль, пряность мешая со смрадом,     

                      Жизнь окуналась в капуровский фильм рядом с краснеющим садом.

                      ...Пальцы оближешь, смакуя барфи: лакомство из парадиза,

                      Это признанье в блеснувшей любви (в паспорте блёсткая виза).

                      Без барабанов и «ласковых» змей как-то теперь бестолково,

                      Слушай, сагиб! сорок капель налей, вспомни факирово слово...

                      «Старым монахом» натешится стих (вязкий напиток, индусы).

                      Полночь вдохнула чернил золотых, к Шиве отправились музы...

 

 

 

 

 

                                                ***   ***   ***

 

 

                                                                                                                В сторону Мандельштама

 

 

                           Завари эту жизнь в золотистом кофейнике мглы,

                           Сахаристую речь переплавь в стиховые миры,

                           Пусть анапест сверкнёт, пусть светлеет от ямба в башке

                           После века в тоске, после птицы-синицы в руке.

                               

 

                           Завари эту смесь на ромашке, на дольнике, на 

                           Крутизне-белизне, существительном ярком «весна»,

                           Пусть когтистая смерть отплывает на вторнике в ад,

                           Откуси эту жизнь так легонечко, как мармелад.

 

 

                           Откуси эту жизнь, чтобы звёзды пролились ручьём        

                           За раскидистый куст, за которым лежалось пластом,

                           Чтоб перу — канифоль, чтоб смычок надышался чернил,

                           Откуси этот рай от Европы до птичьих Курил.     

 

 

                           Посмотри-ка в тетрадь, там за Стиксом прощают стихи,

                           Там Харон раздаёт по тарелке такой требухи,

                           Что вторую бы жизнь намотать бы поэтам как срок,

                           Заверни этот бред, как лоточник-пацан пирожок.

 

 

                           Завари эту жизнь в Подмосковье, где буковок рать

                           За китайской стеной волшебству обучает внимать.

                           Пусть курносая смерть отплывает на вторнике в ад...

                           Окунись в тишину: дочитай виноградник менад.

 

 

 

 

 

                                                     ***   ***   ***

 

 

                                          Во всех углах бессонница стоит,

                                          Сопливый ветер задохнулся в коме.

                                          Снега листают белый манускрипт,

                                          Светило — фантастический нефрит,

                                          Желтеет плоть в космическом капроне.

 

 

                                          Я в комнате, как в шаре под водой, —

                                          Животное, особенно во взоре.

                                          Зависнув в ноутбукe стрекозой,

                                          Кому сказать спасибо, что живой,

                                          В живительном сдыхая алкоголе?

 

 

                                          Когда кругом бессонница сквозит — 

                                          Ни двойника, ни женского обличья.

                                          Кастальский ключ лакает алфавит

                                          (На кухне демон в мойке шебаршит),

                                          Но к ангельским дверям не та отмычка…     

              

 

                                          Когда кругом бессонница глядит —

                                          В кенийской маске прячутся виденья,

                                          Кто свет потусторонний объяснит,

                                          Когда глагол под ложечкой болит,

                                          Когда в сиротстве музыки Спасенье?..

 

 

 

Об авторе:

Евгений Чигрин — член Международного ПЕН-клуба, Союза российских писателей и Союза писателей Москвы. Поэт, эссеист, автор 4-х книг стихотворений. Публиковался во многих литературных журналах, в ряде европейских и российских антологий.

Стихи переведены на 13 языков мира. Лауреат премии Центрального федерального округа России в области литературы и искусства» (2012), Международной премии имени Арсения и Андрея Тарковских (2013), Горьковской литературной премии в поэтической номинации (2014), а также Всероссийской литературной премии имени Павла Бажова (2014) и общенациональной премии «Золотой Дельвиг» (2015). Награждён несколькими медалями, в том числе медальюНиколая  Гоголя за книгу «Погонич» (на украинском языке: перевод Игоря Павлюка, изд. «ДIA», Киев, 2014). Участник многих литературных фестивалей и книжных ярмарок, в том числе в Канаде, Польше, Индии, Украине, Армении, Чехии, Сербии, Македонии. В 2015 году в Польше вышла книга стихотворений Евгения Чигрина «POGONIACZ» на польском языке (перевод В. Штокмана, Краков).

О творчестве поэта писали Евгений Рейн, Андрей Битов, Олег Хлебников, Павел Басинский, Игорь Белов и др.

 

 

 

 

 

 



[1] Стихотворение написано в 2011 году

[2] Желто-рыжий. Перед смертью глаза попугая жако становятся ярко-жёлтыми.

Версия для печати