Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Homo Legens 2016, 2

Чужие знаки

 

 

 

 

* * *
                                   Стасу Карпову


путеводные звезды гаснут,
через миг наступает гласность,
начинают вещать кресты.

обнажается камень веры,
и в преддверии новой эры
свозят листья и жгут костры.

дым встает посреди тумана,
точат нож и ведут барана,
затихает в округе лес.

проступают чужие знаки,
дым сгущается в автозаки,
и не ясно, чей бог воскрес.

 

 

 

* * *

Памяти Дениса Новикова

так по-русски красива
так по-русски страшна
полынья и трясина
тишина тишина

тиранически страстно
целовала взасос
говорила не страшно
передоз передоз

представляла невнятно
зашивала уста
и водила бесплатно
от креста до креста

 

 

 

 

 

* * *

                        Олегу Горгуну

 

I.

снег, световой колодец.

вывел свои полки

дворник и полководец,

выбил половики.

 

ведра, совки, метелки,

воинство на плацу

вычистило потемки.

век подошел к концу.

 

II.

пыль наполняет ящик

письменного стола.

слушатель и рассказчик

знает, что все зола.

 

не погибает плевел,

и теневой стратег

курит и горький пепел

стряхивает на снег.

 

 

 

* * *

 

допустим, этот год последний, 
а что потом? 
ну, избранного том посмертный, 
забвенный том. 

забавно, до чего известно 
все до конца, 
и шутит старец легковесно 
в тени юнца. 

смерть появляется не сразу

наоборот, 
она дает прикончить фразу 
и смотрит в рот. 

ты слишком не приемлешь блядство, 
чтоб к ней пристать, 
а в жизнь готов всю жизнь влюбляться 
и с нею спать.

 

 

 

 

* * *

галопом скакал по Европам,
что твой аксакал по горам,
с каким-то вселенским притопом, 
как Бродский навстречу дарам.

а что получилось в итоге? 
нелепая, в общем, дыра, 
лежу, как листок в каталоге, 
а сверху, а сверху – гора.

исчадие сотен вокзалов,
гнезда не нашедший птенец...
и кто из-под вечных завалов
меня извлечет наконец?

 

 

 

 

* * *

собака писает на снег
а новый год как новый век
все начинается сначала
уходит бездна из-под ног
душа оставлена в залог
и только музыка звучала

а за углом круги своя
а за столом твоя семья
хоть в тесноте да не в обиде
ты приведешь сюда ее
и все почувствуют: свое
и все уснут а вы не спите

там вы вдвоем потом втроем
живете весело внаем
ну что еще сказать о браке
заведены часы на шесть
не любит теща любит тесть
а ты мечтаешь о собаке

 

 

 

 

* * *

 

сад будет продан, вырублен, сожжен, 
какие вечера, какие вишни! 
вот бледный Чехонте вошел с ножом, 
нож для бумаг — но все актеры вышли.

 

жизнь не игра, но больше чем игра, 
как ни люби вишневое повидло, 
а сцены надвигается гора, 
за ней ни сада, ничего не видно.

 

один сценарий съел, другой порвал, 
а третий взял пилу, на то и ноша... 
как всем известно, это был провал, 
но все тебя запомнили, Антоша.

 

 

ПОСЛЕДНЕЕ

согреться теплом ларька
и тоненькой продавщицы,
в окошке ее рука
тебе подает вещицы.

не спрашивай, как зовут, —
Надежда, Любовь и Вера,
поблагодари за труд,
а счастье — так то химера.

простой карандаш, блокнот,
нет сдачи — и зажигалка.
а врал себе, что банкрот,
последнее тратить жалко.

 

 

 

 

Об авторе:

Андрей Фамицкий. Поэт, переводчик, эссеист. Родился в 1989 году в Минске, живет и работает там же. Публиковался в журналах «Арион», «Волга» и др., ряде альманахахов и электронных журналов. Автор книг стихов «Звезды для одного» (2015), «Хворост» (2015). Главный редактор литературного интернет-портала "Textura.by". Лонг-листер «Премии Русского Гулливера» (2014), премии «Дебют» (2015), «Русской премии» (2016).

 

 

 

Версия для печати