Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Homo Legens 2016, 1

Кетгут

 

 

 

 

 

ОБСЕССИИ СВОЯКА

 

В двух clickах от лика

 

«…люмбаго люмпена вояжится жестоко

иль это червь по кругу ползает – загрузка?

трыбыток блитека килантовая в око

эльгида выдуется смайльная зулуска

вайфлая плёкается хильная дробашка

гаранторуется в юхорковую веху

по перепонкам барабанит барабашка

пока напившийся выманивает бэху

и на себя и на водителя в помине

дегазировка разухабилась шампунем

она рискнула разблепениться в кабине

и други глядя на меня сказали – сплюнем!..

осада сада, и лысенковы гибриды

торчат обапол, а как будто за спиною;

квадратны метры кругозора сном забиты;

растёт затор в кондомах век для гляда в «стою»;

и Я моё ордой разобрано на лица

второго, третьего, четвёртого порядка,

а то и пятого; и чтобы спохватиться,

мне треба ждать, пока поступит разнарядка

от совпадения размноженных желаний;

я – в каждой точке одновременно и частно,

во всяком пункте уточняю довод граней

о том, что местный перекур единогласный…

лилоид сабельный сечёт честную сечку

щеколавируя повсюду и не только

сырыми мыслями растаптывая печку

и карнавалит карамельная крамолька

фуфафифафия де невытлумачальна

спрабуе выканаць сябе па-беларуску

але калізіцца акцэнт нацыянальна

хотим ли хочам а не дастся на закуску

явизиония эждохавая льстится

проныра планера планирует навеять

напропалую думка мыслит уместиться

под стол на минус семь персон а то и девять…

во рту сегодняшнем безвкусно тает соска,

избыток сполз по трупным пятнам подбородка;

и каждый пай телодвижения – мой тёзка;

и складка каждая в коробке – первородка;

и плеск коллажных голосов в нарочной Нарочи, –

наперебой клюют наживки ли, поджилки;

разжёван Эхом я и пропиликан (парочке)

из недоподнятой мобилки ли, могилки;

на мне краса её тяжка, как плащаница,

и ветер ластится пяшчотнее, иначе;

до пота колется колхозная пшеница,

лежу и плачу по себе, люблю тем паче…

наметоката этовота или где-то

но не отпита не упитана структура

вполне когда-то нами данного обета

по форс-минору оформляется фигура

солнцецветение лучинится в чащобах

всеобщих частностей приватного парада

нема особенного в подданных особах

посредством бра уже не выманить собрата

из темноты национального безвестья

кричу я, выставленный на другие драфты,

ау в каньонах параллельного Полесья

где интонация куда суровей правды…

Господь пройдет, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра, и там Господь…»

 

 

КЕТГУТ

 

Есть женщина-космос,

а есть – байконур,

с одной – не-ве-со-мость

с другой – стартанул.

 

Та самая

не покинет предела наитий

до и после закрытия глаз,

до и после закрытых открытий,

до и после падения в паз,

до и после победной одышки,

до и после команды «кругом!»,

до и после закрытия крышки,

до и после того, что потом

 

гачель в коноре криминалит только тихо

за черри тюкает и это же холерит

на боковоне возле идового слыха

жужжит уражится текстует и тетерит

а вот и снова на лице твоём обновка:

раскраска или балаклава? или Клава?,

с которой не было, но было так неловко,

что я доселе заклинаю – Авва! Авва!

довесок сем теснит границы силуэта,

и отраженье в луже крови не с кем сверить;

готовлю выплеск в поле суверенитета

всего того, во что не можется поверить;

одна из сем – для цифры семь, бо годовщина

со дня яднання Дорогого и Другого;

наедине с самим собой – одни мужчины,

грех вой и на! не сшить от выбора такого

кетгутом

казаць пра гэта будзе надта недарэчы

бо нараджаецца бяздумная кабета

якая можа далучыцца да Унечы

а тама недзе ў глыбіні ляціць камета

з чаго зрабілі мы выснову ці прадмову

да разумення нераптоўнага адказу

на супраціўнае пытанне пра карову

што не дае прайсці Тарасу да Парнасу

задача! – с тыла подобраться к ливню левому,

в котором мокнет недождавшаяся девушка,

исподтишка отдавшись дробному и целому:

вот так вот – хлопец не пришёл, а так вот – дедушка;

чу, позабытые грядут к нам на подмогу;

где есть один, там избирком считает – уйма;

воображаемый всегда бежит не в ногу,

однако лоно десинхрона – словно вульва,

а это повод и к окопу, и к галопу

без пересадок

гачель в коноре криминалит только тихо

за черри тюкает и это же холерит

на боковоне возле идового слыха

жужжит уражится текстует и тетерит

 

 

Об авторе:

Юрий Рыдкин.

Поэт и прозаик, критик, филолог, основатель обжитизма. Родился 8 апреля 1979 года в городе Гомеле (Беларусь). В 2004 году закончил ГГУ им. Франциска Скорины. Публиковался на сайте «Полутона», в журнале «Новая реальность», на artплатформе «Syg.ma», на международном литературном портале «Textura.by».

 

 

 

 

Версия для печати