Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Homo Legens 2014, 2

Тёмная речь

 

 

***

Ветвист и огромен июльский коричневый день

В запинках столетних стволов и гудящих прогулах.

Трамвайного зноя и звона сухая сирень

Царапает воздух в конце переулков сутулых.

 

Нагретая солнцем блестящая жесть сквозняка

Мелькает в глазах, и листва запевает огулом.

Клубится, как сон, смоляная густая река,

И солнце плывет колокольным размеренным гулом.

 

 

 ***

Воздух, сквозная ткань, ледяная ость.

Холод стоит в окне, как железный гость

Из параллельного мира. Его нутро –

Не проводки, припаянные хитро,

Не механизм, сработанный как-нибудь, -

Страшною силою скрученный Млечный путь.

 

Вот он, стоит! Сквозь его ледяной огонь

Звездная крошка плывет себе в никуда,

Крики вороньи ложатся в его ладонь

Тихо, как листья на тёмную гладь пруда.

           

 

 ***

Чужая речь, горячая одышка,

Из-за плеча прочитанная книжка,

Сухой полет мучительной пчелы,

Шипение на острие иглы…

 

А между тем и в этом чуждом звуке

Есть некий смысл, но не даётся в руки,

Как солнечного зайчика пятно.

Поймал! Поймал! А в кулаке темно. 

 

 

***

Небо ночное, сухая морозная ветвь,

Сад, ледяными кусками наколотый крупно.

Кто там придумал, что всё это блещет – ответь! –

Дивную бездну являя собой совокупно.

 

Кто так стянул этот узел могучей рукой?

Ни разорвать, ни распутать его невозможно!

Небо сверкает и рушится тяжкой рекой –

Вот отчего наша речь так темна и тревожна. 

 

 

***

Это не шорох, сползающий наземь шёлк,

Это качнулось небо среди листвы.

В каждую щёлочку сыплется птичий щёлк,

Тёмный звериный рык огибает рвы.

 

Это тропа, поднимающаяся ввысь,

Кручей, сквозь тучи ещё молодых садов.

Лёгкая тайна, стремительная, как рысь,

Ходит за нами и пьёт из наших следов. 

 

 

***

Я пошёл и внезапно почувствовал взгляд.

Словно кто-то стоял за кромешной стеной снегопада,

За чугунной окалиной сада, за бровкой оград,

За дорогой, висящей во тьме, за пределами взгляда.

 

Зацветал, словно хлопок, разбуженный воздух земли,

Шелестел, и летел, и потворствовал всякому звуку,

Словно Тот, кто стоял за пределами взгляда, вдали,

Всё держал и держал над землёй милосердную руку. 

 

 

***

Дыхание божественных длиннот

Из тени в тень проходят без усилья,

И бабочка, огромная, как ночь

На лацкане моем раскрыла крылья.

 

Ей кажется, что мы погружены

В сухой эфир июньского молчанья,

И выстроились тени вдоль стены

На всю длину небесного дыханья. 

 

 

***

Воздух ложится ровно, за слоем слой,

Тонкие листья заваривая, как чай.

Что там мелькает в ветвях проливной иглой?

Мелкие капли срываются невзначай.

 

Словно косыми стежками спешат стянуть

В небе прореху, откуда сквозной рекой

Движется медленный холод, сжимая ртуть

В хрупком термометре маленькой, злой рукой!

  

 

***

Окна не загораживай, не стой

В дверном проёме смутным силуэтом,

Покуда называют темнотой

Пространство, незаполненное светом,

 

Чтоб и случайный жест не преломил

Луча дневного дымчатое жало,

Чтобы тебя никто не обвинил,

Что тень твоя, как тьма на всем лежала! 

 

 

***

Осень. Строительство неба. На землю внахлёст

Рушатся, падают тени, повсюду идёт

Вырубка ночи, трава шевелится от звёзд,

В тесных колодцах зелёное солнце цветёт.

 

Вырубка ночи, точнее не ночи, а тьмы,

Плотной, как август, ветвями опутанный весь,

Мечется ласточка, вкось подстригая холмы,

Веточку в клюве держа, словно добрую весть.

 

Версия для печати