Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Homo Legens 2012, 1

рождение романа из музыки блога?

 

 

Владимир Березин. Диалоги. Никого не хотел обидеть. М., 2009; Зондберг О. Сообщения: imerologio (2003-2008). М., 2010; Гришковец Е. Год жжизни. М., 2008; Он же. Продолжение жжизни. М., 2009; Он же. 151 эпизод жжизни. М., 2011; Он же. От жжизни к жизни. М., 2012; Маркин А. Дневник (2006-2011). М., 2011; Акунин Б. Фото как хокку. Любовь к истории. М., 2011.

 

Перечисленные книги написаны в разное время разными людьми, но вышли из одного источника, из блога, и объединены общим настроением – той бескорыстностью, что отличает интересного, но надоедливого собеседника. Эти книги – знак новой литературной реальности, феномен «блогописи».

Нынешнее время – обмеление вымысла, спазм художественности. Ценится факт, причём «чем случайнее, тем вернее». Как сказал однажды Евгений Гришковец, «если человек что-то начал писать, то уже не остановишь». Убеждаешься, что Гришковцу случается говорить дельные вещи: его слова точнее всего передают самую актуальную тенденцию современной словесности. Она, словесность, становится чудовищно болтлива, потому что за перо нынче берётся не только Человек пишущий, но и Человек говорящий.

Вопреки опасениям, настоящая угроза «большой литературе» – не литература массовая, а сетевая «болтовня», что выплеснулась из экранов на бумагу. Положим, в самой «болтовне» нет ничего плохого, всё-таки живём в новой реальности, где скорость информации увеличивается в геометрической прогрессии. Тут другое: виртуальные просторы с литературной точки зрения пока осваиваются со скоростью овладения Арктикой: уже нашли богатые месторождения, но окончательно переселяться ещё холодно, подождём глобального потепления. Сетевое содержание с совершенно новыми речевыми нормами по старинке вбухивается в книжную форму, как кислое тесто в квашню, благо издательские мощности и дружба с редакторами позволяют. Как сказано у Березина: «Отчего же не издать книгу?».

Выбранные опусы отражают разные стадии развития блог-литературы, ведь явление это чрезвычайно динамично. Если дневник Маркина (блогер untergeher), изданный в 2006-м, был важен не столько содержанием, сколько фактом своего появления «на бумаге», если «Сообщения…» Зондберг созданы на основе вполне бумажных ежедневных записей и ещё в начале нулевых это назвали бы лишь лирическим дневником, то «Диалоги» Березина отражают саму технику живожурнального общения. Берутся диалоги из блогов, удаляются ники собеседников, текст редактируется, литературно обрабатывается и складывается в книгу. В результате у этого сборника много авторов – и ни одного. Барт и Фуко с их «гулом языка» кусают локти от зависти. Березин, в отличие от них, не теоретик, а практик. Его ЖЖ известен не только яркими записями, но и неизменной остроумно-предупредительной оговоркой «Извините, если кого обидел». Так может подписываться только опытный блогер, прекрасно знакомый с культурой общения в сети.

Сборник Акунина – это уже осознанный литературный проект, эдакая смесь дневника писателя и читательских писем. Известного автора в ЖЖ читает несколько тысяч «френдов», так отчего же не направить их энергию в коммерчески полезное русло? Получилась книга, составленная из рассказов неизвестных людей о неизвестных людях – точнее, их комментариев к семейным фотографиям. Недостатка в соавторах не было – всем ведь близко гоголевское «скажите, что в таком-то городе живёт Пётр Иванович Добчинский». А чтобы рассматривание чужих фотоальбомов было не таким скучным, Акунин придумал сравнить эти истории с хокку и обыграть само слово «история» в заголовке. Получилось «Фото как хокку» – эдакий день открытых дверей в творческой лаборатории мастера; ну а с гонораром они как-то разобрались.

Наконец, Евгений Гришковец, известный своим умением перерабатывать в словесный материал решительно любые жизненные впечатления, прошёл все этапы «блогописи». Собственно, рассказывать со сцены непритязательные истории Гришковец придумал давно, сначала это называли новым словом в русском театре, потом автор «Дредноутов» и «Одновременно» переместился в виртуальную среду, издал три сборника своих постов и... покинул Живой Журнал в феврале 2011 года, не выдержав, видимо, агрессивной любознательности отечественных блогеров. Случай Гришковца как «блогописателя» показателен: не всякий автор пока готов иметь дело со своими читателями лицом к лицу…

Понятно, что пишущий сталкивается с огромным соблазном увековечить на бумаге то, что уже одобрили 500-600 «френдов»… но «живожурнальное мышление» и «живое мышление» всё-таки не одно и то же. Да и термин «блог-литература» – неудачен, придуман наскоро, как и его неуклюжий двойник – «сетература». Сказки про киберпространство, виртуальные сети и прочие звездолёты, которые и называют «сетературой», по-прежнему пишутся такими чёрными значками, которых в одних языках 28, в других 33… так что «выкидывать» из называния «литера-» рановато. Это только кажется, что пелевинские герои путешествуют по сетевым лабиринтам форумов и чатов, а на деле сюжет «Шлема ужаса» целиком взят из топоровских «Мифов народов мира», которые у Пелевина давно пора отобрать, чтобы придумывал своё.

Я не зря вспомнил «главного романиста современности», ведь блогопись существенно меняет формулу ключевого жанра литературы – романа. По Белинскому, роман явился в литературе эпосом частной жизни, а именно собственная, частная жизнь сегодня кардинально переосмыслена. «Своё», «личное» плотно встроено в коллективное бессознательное Сети. Квазианонимность, что царит на её просторах, деформирует идентичность. Если Пушкин, создавая «Онегина», признавался, что «забалтывается донельзя», то современный роман, кажется, весь проникнут глубоким чувством странной безответности. В пелевинском «Шлеме ужаса» герои бессмысленно чатятся в анонимном пространстве. В «Побеге куманики» Лены Элтанг все персонажи оказываются героями дневника, который ведёт сумасшедший. А в её же «Других барабанах» неудавшийся писатель в камере-одиночке строчит письма жене, с которой не общался 14 лет. В шишкинском «Письмовнике» письма вовсе приходят ниоткуда. Русская литература на экзистенциальном сквозняке…

Что важно в романе? Не в последнюю очередь – тождественность автора и героя. Лучше других это почувствовал профессиональный беллетрист Акунин, соединивший культуру Живого журнала и обаяние личной истории. Не здесь ли корни новой «прото-романности», что зарождается в щебетании Твиттера, болтовне Фэйсбуков, скандалах блогосферы?.. Вербальное «сырьё» осваивается самыми разнообразными способами, превращаясь во вменяемый художественный материал. Так, профессиональный писатель-фантаст Олег Дивов объединился с блогером-любителем (но профессиональным машинистом поезда) Максимом Рублёвым, чтобы написать «правдивую книгу» о московском метро «Не прислоняться!». Другой пример – роман Дмитрия Данилова Горизонтальное положение»: не «живожурнальная» ли стилистика различима в столь странном темпе повествования?..

Увы или к счастью, но наша цивилизация ещё остаётся «бумажной». Пока на бумаге дублируется материал совсем иного, «небумажного», свойства, а завтра издатели будут вынуждены решиться на последний ход: скажем, печатать Солженицына слепым шрифтом на папиросной бумаге, а «Житие» Аввакума – на ломкой крошащейся бересте. Какое-то время это будет пользоваться успехом, а потом окончательно сгинет в виртуальной воронке.

Версия для печати