Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Homo Legens 2014, 1

Под чувством вины сохранять невинность

(о книге Юлии Тишковской)

 

 

Юлия Тишковская. Бог любой сложности. Книга  стихов.  – СПб.: Свое издательство; М.: Проект Абзац, 2014.

 

«Бог любой сложности» - вторая книга Юлии Тишковской. Первая вышла восемь лет назад. То есть перед нами практически весь корпус текстов поэта за достаточно большой период. И это книга цельная, не только стилистически, но и с точки зрения выбранной автором этической позиции, которая на протяжении восьми лет не менялась, но, напротив, углублялась и усиливалась. Заявлена и сформулирована эта позиция была задолго до выхода книги «Бог любой сложности», в 2004 году в опубликованном в Интернете цикле стихотворений «Праздник урожая», чуть позже вошедшем в первую книгу Юлии Тишковской «Дальше зрения» (М., ОГИ, 2005). Именно с этой интернет-публикации начинается путь Юлии Тишковской как зрелого, сильного, сформировавшегося поэта с отчётливо выраженной христианской позицией.

Причём эта позиция, с одной стороны, внеконфессиональная – ни чисто православной, ни католической, ни протестантской, она, кажется, не представляется, с другой же стороны – мы имеем здесь христианство не только как этику (хотя упор в книге Юлии Тишковской делается всё же на неё), но и как выраженное религиозное учение с сакральным для него культом жертвы. Автор «Бога любой сложности» раз за разом обращается к новозаветному мифу, интерпретируя совершенно классическим образом.

 

цыплята по осени считали.

недосчитались самого младшего,

искавшего одуванчик в стоге сена.

теперь, Господь, когда его нет,

самое время исполнить свое обещание:

сделай море вровень с его коленом,

чтоб маленькие мы

вылуплялись, любили и уплывали,

как легкие парусники,

в пасть неба

 

Мир в книге Юлии Тишковской преимущественно недобр, иллюзию счастья могут создать лишь столь невесомые бытовые мелочи, что среди кромешного ужаса происходящего они подчёркивают эту иллюзорность.

 

любить этот мир.

с болью привычной,

заляпанный кровью мир.

частично не понимая,

условно не принимая,

любить, прощая

тех, кого не спасти.

тех, кого не жалко прощать.

согреть, донести, не дать пропасть.

и еще

спасибо тебе, Господи, за конфеты «коровка».

 

Люди же и не добры, и не счастливы. То есть и мир, что важно, недобр, по вине и сознательной воле людей, современников, а не вследствие изначального замысла или первородного греха. Счастливым стать никому, наверное, невозможно, а вот добрым каждый может стать только сам, по собственному выбору, и чем добрее, тем несчастнее, и тем большая лепта доброты вносится в жестокий неисправимый мир.

Один – за всех, но – не все за одного.

 

выносил бы кто за меня

мусор,

насморк,

толпу на кольцевых станциях.

а я займусь главным:

буду делать это

за всех

 

Говорение от первого лица очень важно для поэзии Юлии Тишковской, речь идёт о принятии личной ответственности, её герой – не человек вообще. Свобода же в данном изводе есть не осознанная необходимость, а осознанная безысходность. Хорошо не будет никогда. То есть кому-то, может и будет твоими стараниями, но не тебе. Герой Юлии Тишковской – это Тофсла и Вифсла, которые не умеют хотеть для себя, а только для других.

 

собирала, собирала,

сгребала к себе,

набивала карманы,

посмотрела —

а руки — пустые,

карманы — дырявые

а все потому, что

грести надо было не к себе,

а от себя

 

Поэтика Юлии Тишковской во многом определяется её этикой. Стихи суховатые, сдержанные, очень чёткие, чаще верлибры, чем рифмованные. Эстетическим ориентиром для автора «Бога любой сложности» оказывается сегмент отечественной неподцензурной поэзии советского периода, ориентированный на конкретизм, минимализм, минус-приёмы, причём в наибольшей степени – Владимир Бурич с его лаконичным проговариванием повседневного отчаяния. Предзаданный Буричем минимализм в стихах Юлии Тишковской разворачивается, обрастает деталями, но не теряет в строгой уверенности слова-жеста. Благодаря особой манере речи и часто возникающей сюжетности стихи приобретают особое притчево-мистическое измерение. Однако притчевость эта не чисто умозрительная, стихи полны описательных, почти осязаемых деталей, мир в них предстаёт живым, дышащим, абсолютно реальным.

 

и вот когда камни осмелятся стать песком,

ты узнаешь о жизни все:

главное ее ремесло —

сглаживание углов.

обутым да в камни — легко.

а попробуй живой ногой.

другое дело — песок.

он не мертвый, просто ему все одно —

кто и зачем по нему ходит.

легкий такой, горячий и золотой.

его мелет Господь.

он верит, что это — море

 

Однако Юлия Тишковская не отказывается и от миниатюр в чистом виде, почти афоризмов, и они всегда необычайно удачны, полны глубины и кристальной чёткости смысла.

 

исключительно жизнеутверждающее

чувство конечности бытия

 

***

гадание по Библии:

любит

любит

любит

 

Особая этичность, призыв милости к падшим – сиречь ко всем – был в той или иной степени свойственен русской поэзии  на протяжении всего времени её существования. И современная поэзия не исключение, не зависимо от того, является она поэзией религиозного поиска или нет. О том, что человек слаб и мал, но всегда достоин любви – и отнюдь не независимо от этого, а именно поэтому, пишут, например, Линор Горалик, Станислав Львовский, Дмитрий Кузьмин, Фёдор Сваровский. И Юлия Тишковская – важное, значимое имя в этом ряду.

 

 

Версия для печати