Читайте в январе

Анатолий АЗОЛЬСКИЙ. Полковник Ростов. Роман.

Афера, авантюра, игра – герой Азольского непременно оказывается втянут в какую-

нибудь хитрющую комбинацию. Порой даже начинает казаться, что автор как-то уж чересчур темнит, напускает туману. Но подумаешь: а игра ведь такого сорта, что герой и сам ничего не знает, тычется, как впотьмах, одно неосторожное движение – и разбился насмерть. Вынужден что-то скрывать от других – так ведь часто и не знает, что именно, не доискался еще. Так что прячется чуть ли не от самого себя. Оттого и туман. Читателя в напряжении держит как бы не автор, а сама ситуация.

Таков Азольский и в новом своем романе. Июль 1944 года, высадка союзников, Германию бомбят. Полковнику вермахта с русской фамилией и приставкой “фон-” становится известно, что на фюрера готовится покушение. Гитлера он, мягко говоря, не любит, но – ко времени ли это покушение? Кто за ним стоит? Чем оно обернется? И что ему, полковнику Ростову, делать с тем, что он знает?

В преддверии публикации автор решил поделиться кое-какими соображениями по поводу жанра, в котором работает.

 

Ирина МАМАЕВА. Земля Гай. Повесть.

Автору этого сочинения 26 лет, и живет она в Петрозаводске. В прошлом году дебютировала в нашем журнале (№ 6 – ) повестью “Ленкина свадьба”, за которую была награждена премией 5-го Форума молодых писателей России.

Гай – это поселок в Карелии. В переводе с украинского Гай – лес, роща. Видно, много народа приехало сюда на заработки по вербовки с Украины. Как, впрочем, и из других мест бывшего Союза. Когда-то здесь был леспромхоз. Был и зверосовхоз, но все норки сдохли от алеутки. Решили снова попробовать заняться лесом, но в конце девяностых леспромхоз снова закрылся. А другой работы в поселке нет. Кто смог – уехал. Остались почти одни пенсионеры и алкоголики. А кто еще не уехал – тот мечтает уехать. Один цыган Арбузов не мечтает.

Почему? Почему не может уехать молодой и здоровый парень Егорка? Почему не могут уехать скопившие на дорогу пенсионерки Михайловна и Кузьминична? Что их держит? Или – кто? И кто украл у старух последние их копейки? И кого ждет дорога, а кого – казенный дом? И есть ли ответы на вопросы в самой повести?

 

М. РЫБАКОВА. Слепая речь. Повесть.

Странные имена, странные характеры, странные сюжеты… Как назвать тот жанр, в котором работает Рыбакова? Может быть, притча? Как бы то ни было, ее проза узнаваема. Кому-то она может показаться сконструированной, но эта конструкция дышит – вот в чем загадка…

 

Надежда МАЛЬЦЕВА. “Не в мудрости горя премного - в любви, что не ведает трус”. Стихи.

“Не каждый из наших известных авторов-мужиков дотянется до ее поэтического дарования” - с таким резюме рекомендовал нам стихи Надежды Мальцевой Александр Ревич. Похоже, один из наших старейших поэтов совершенно прав.

 

Валерий ДАШКЕВИЧ. Избранное. Стихи.

Замечательный русский поэт, уже больше десятилетия живущий в Соединенных Штатах, решил не мелочиться и познакомить читателей ДН сразу со своим “Избранным”. И стихи, действительно – как на подбор.

 

Михаил РУМЕР-ЗАРАЕВ. Anno domini – лето господне (Ярославский дневник)

Многомерное исследование хозяйственной жизни одного сельского района, в которой, по мнению автора, за последние пятнадцать лет не произошло никаких радикальных перемен. Просто все стало хуже, беднее. Те же колхозы, что дышат на ладан, проживая остатки накопленного в советские времена. И вечная мечта, вечная надежда на кого-то, кто придет и поможет, “приедет и рассудит” - на богатого инвестора, на умного соседа, на иностранного фирмача.

Единственный луч света в сем сером царстве – запланированное строительство образцового молочного комплекса на тысячу коров. И если этот проект осуществится, то здесь будет происходить то, что уже идет в масштабах России. Богатые инвесторы – нефтяные, пищевые, торговые компании – выхватывают самые лакомые куски агропромышленного комплекса на огромном, протянувшемся в пространстве теле сельской России, скупая наиболее благоприятные по расположению, климату и почвам хозяйства, создавая на их основе агрохолдинги – крупные эффективные сельскохозяйственные предприятия – и предоставляя все оставшееся естественному ходу вещей…

 

Ольга ЛЕБЁДУШКИНА. О людях и нелюдях.

“Если литература, как давным-давно нас учили, – все-таки зеркало, то сегодня ее поверхность все чаще отражает не тривиальные физиономии, а лапы, хвосты, клыки, а то и вовсе чешуйки и крылышки. По крайней мере, герои бестселлеров последнего времени дружно свидетельствуют о том, что быть человеком нынче немодно. Зато все заметнее себя проявляет новый герой – не-человек или, по крайней мере, не совсем человек: то маг, то мутант, то оживший покойник, то один из лучей Света Изначального. И это уже воспринимается как часть повседневности”.

Критик Ольга Лебёдушкина размышляет об общественных ожиданиях и новых книгах В.Пелевина, П.Крусанова, В.Сорокина, С.Лукьяненко, Л.Петрушевской…

 

“Честно я тянул свой воз…”

“На поверхностный взгляд, это очень разные полосы жизни Твардовского. Одна, которую так и хочется окрестить "теркинской", когда эта "Книга про бойца" вызвала беспримерный в истории литературы поток благодарных читательских писем, не говоря уж о печатных похвалах и высшей государственной премии. И другая, тоже заполненная самой кипучей деятельностью, но завершившаяся в высшей степени драматически – новым вынужденным расставанием со своим любимым журнальным детищем, вслед за чем вскоре последовали безнадежная болезнь и смерть”.

 

Андрей Турков читает дневники и письма Александра Твардовского 1941-1945 годов (Александр Твардовский "Я в свою ходил атаку...". М. "Вагриус". 2005), а также рабочие тетради 60-х годов, публиковавшиеся в течение 5 лет в журнале “Знамя”..